М. Берг. Чашка кофе (Четыре истории)

Он едва успел удивиться, как вдруг обрывок ковра, прикрывавший вход, отодвинулся, и смуглый старик показался в проёме.

«Дежавю» – Март вспомнил этот термин сразу: мозг теперь включился полностью и, подпитанный энергией от обильного пиршества, работал, похоже, вполне исправно. Дежавю… Это когда кажется, что событие, которое ты переживаешь прямо сейчас, является повтором уже прожитого когда-то. «Одно и то же, хотя и не то же самое» – парадоксальная формулировка, но ощущение у Марта было именно таким.

Старик-отшельник был тем же, но что-то в нём неуловимо изменилось.

Он существовал здесь и сейчас, но будто сто лет прошло, прежде чем время свернулось в петлю и склеило прошлое с настоящим. Странно, однако Март буквально чувствовал эту прорву времени, разделявшую две стороны дежавю – не такого уж и мистического, как он всегда считал, казуса человеческой психики. А может, не в отшельнике дело? Может, что-то не так в нём самом, Марте?..

– Ну и горазд же ты дрыхнуть! – восхищённо покачал головой Магуш и поцокал языком.

– Я тут… это… – смутился Март, окинув взглядом разорённый, будто по нему прошлась стая павианов, дастархан: распотрошённые свёртки, изрядно обедневшие корзины… – Не удержался я, в общем… У меня есть деньги, я заплачу!

– Ты что?! Какие деньги?! – возмущённо всплеснул руками хозяин. – Кушай! Кушай, на здоровье! Это всё тебе! Благодарность от пастухов!

– Пастухов? – напрягся Март. – А что произошло?

– Ты что, ничего не помнишь? Мы достали его!

– Кого?

– Максуда!

Старик хлопал замаслившимися глазёнками, и улыбка расплывалась мазком сладчайшей патоки на его и без того приторно-восторженной физиономии.

– А-а… – наморщил лоб Март, – ну да…

Что-то закопошилось в памяти при имени «Максуд», однако сознания достигали лишь невнятные обрывки образов: усыпанное отборным жемчугом звёзд чёрное небо, давящие – до нехватки воздуха в груди! – стены-тиски горного раскола, воронкообразная впадина и плотоядный оскал её щербатой кромки… И вдруг – промелькнувшая быстро, но очень чёткая картина: свёрнутый набок громадный валун и бездонно-тёмное, вобравшее весь мрак подземного мира око пещеры возле – оно глядит пристально, не мигая…

Марта передёрнуло.

Ладони раскрылись сами по себе: свежие, едва подсохшие ссадины покрывали их. Почему он не обратил внимания раньше? Март коснулся пальцами сорванной кожи, провёл по разрезу, совпадавшему с одной из складок (он всегда путал, которая из них называлась линией жизни, а которая – судьбы), нажал.