Белая рабыня

 – Судя по отзывам, которые мне довелось слышать, вы, мистер, первостатейный негодяй.

Биллингхэм захохотал с видимым удовольствием, показывая желтые прокуренные зубы. Пламя свечи заколебалось, громадные тени зашатались на стенах. Один из вооруженных людей, стоявших у входа, сделал угрожающий шаг в сторону пленника.

– Постой, Дик, какой ты все-таки нетерпеливый. Неужели ты не понимаешь, что это – не просто пленник, это – мешок с деньгами.

Дик глухо выругался, возвращаясь на место.

Слова Биллингхэма заинтересовали Энтони.

– Что вы имеете в виду, господин дезертир?

– Не будем темнить, дружище. Я имею в виду, что его высокопревосходительство губернатор Ямайки славится чадолюбием. Поэтому сто, допустим, тысяч песо ему будет ничуть не жаль выложить за голову своего единственного, насколько мне известно, сына.

Энтони нервно пошевелился, пытаясь освободить скрученные за спиной руки. Но скоро понял, что связывали его профессионалы своего дела.

Биллингхэм между тем продолжал:

– Кроме того, известно не только мне, а повсеместно, кем был в свое время капитан Фаренгейт.

Согласитесь, юноша, мне было бы просто неловко просить меньше ста тысяч со своего коллеги, хотя бы и бывшего.

– Грязная свинья!

Биллингхэм почесал небритую щеку.

– Вы знаете, связанному человеку не следует слишком уж развязывать свой язык…

– Ты еще будешь болтаться на виселице, я уже вижу веревку на твоей шее.

– Дик!

– Да, капитан.

– Что ты стоишь, каналья. Ты что, не слышишь, как оскорбляют твоего капитана?!

– Это же мешок с деньгами.

– Даже от мешка с деньгами я не собираюсь выслушивать ничего подобного!

Наконец сообразивший, в чем дело, головорез решительно шагнул вперед.

– Выбить ему зубы, сэр?

Биллингхэм грустно вздохнул.

– Достаточно будет завязать рот.

Рано утром следующего дня «Медуза», двадцатичетырехпушечный капер под командованием капитана Биллингхэма, вышел из глубокой извилистой лагуны, где он прятался от вчерашнего шторма. Небо было высокое и чистое, обычная в это время духота смягчилась.

С трудом скрывая приятное возбуждение, капитан прогуливался по шкафуту, отдавая время от времени необходимые указания.

Энтони по-прежнему сидел связанный в той же самой каюте, где его накануне допрашивали. Мимо обшарпанного иллюминатора скользила зеленоватая вода Карибского моря. Изредка, когда корма приподнималась на волне, в иллюминаторе возникала линия горизонта. Лакей капитана принес на подносе завтрак.