Проклятие тамплиеров (сборник)

Тени были подчеркнуто молчаливы. Филипп завернулся в плащ и сел на мешок с соломой, услужливо пододвинутый ему де Бувилем.

– Благодарю вас, мой дорогой де Бувиль, вы очень любезны, – с горькой иронией в голосе сказал Капетинг. Эта ирония должна была означать – посмотрите, господин первый камергер, в каких условиях приходится путешествовать вашему королю.

Де Ногаре отдал команду, невидимые шесты решительно оттолкнули опасный берег.

Путешествие было коротким, но насыщенным. Несколько раз вплотную к барке, охраняемой белыми плащами, выкатывали из темноты какие-то неуправляемые плоты, мелькали пьяные, хохочущие рожи в факельных разрывах мрака, кто-то бешено сквернословя требовал, чтобы «господа тамплиеры» присоединились к народному гневу и «помогли поджарить пятки этому ростовщику, сидящему на троне».

Самые пьяные при этом падали в холодную, полыхающую огненными отражениями воду.

После очередного такого столкновения Филипп сказал, наклонившись к господину первому камергеру:

– Надобно сказать, де Бувиль, что простой народ, даже в умиротворенном и покорном состоянии, никогда не внушал мне никакой любви.

Можете себе представить, как я отношусь к нему сейчас.

– О, да, Ваше Величество, – благонамеренно, но невразумительно отвечал первый камергер.

Прибытие в спасительные объятия тамплиерской пристани прошло не слишком гладко. Король, сходя с барки, куда-то не туда ступил, оказался по пояс в воде. Его шоссы и кафтан совершенно промокли, что никоим образом не способствовало улучшению королевского самочувствия и наложило отпечаток на план его первой беседы с Великим магистром Ордена.

Воистину, трудно быть величественным и независимо выглядящим, когда у тебя не только взбунтовавшаяся столица за спиной, но к тому же течет грязная вода с платья.

Но Жак де Молэ, несмотря на то, что не мог похвастаться особой родовитостью (он происходил из обедневшего нормандского рода), был человеком истинно деликатным, узнав о падении короля в воду, он отложил разговор, давая Его Величеству время привести себя в порядок.

Встреча состоялась в личных покоях Великого магистра, причем с глазу на глаз. В огромном камине горело несколько небольших бревен. Убранство помещения совмещало в себе примерно в равных долях приметы военного и церковного обихода, что точно отражало и дух Ордена и характер самого Великого магистра.

Жак де Молэ был уже стариком. Седая грива волос, седая же борода, глубокие морщины на лбу и целая вертикальная расщелина меж седых бровей.