Не слушай море

 – Могу только сказать, что сама… Наверное, купаться пошла…

– Она не собиралась купаться.

– Может, случайно на пирсе оказалась, и ее волна захлестнула…

– Черт, она вообще не собиралась гулять! – вспылила Кристина. – Она башку от книжек своих музыкальных не отрывала! Ее не вытащить было!

В ее голосе звенело отчаяние, и я чувствовал даже через дверь, как у этой Кристины внутри надрывалось все. Сразу стало понятно, почему она так агрессивно стучала, рвалась на разговор с отцом. Ее дыхание было тяжелым, и мне показалось, что ей осталось всего несколько шагов до истерики.

Отец крепко сжимал Кристинино плечо.

– Кристин, послушай, – со вздохом начал он. – Ты же не можешь залезть к ней в голову. Здесь нет криминала, это очередной несчастный случай.

– Только очерствелый сухарь может назвать смерть «очередным несчастным случаем», – бросила она. – Не хочешь разбираться – я сама выясню.

– Ну что ты выяснишь? – раздраженно дернул он плечом, отняв руку от Кристины. – На рожон полезешь? Дура, еще вляпаешься куда-то.

Не с чем тут разбираться, услышь меня наконец!

Но Кристина не слышала. Она развернулась, и я увидел, что ее короткие темные волосы были собраны в совсем маленький, мышиный хвостик на затылке. Отец попытался остановить ее, придержав за рукав куртки, но она вырвала руку и пустилась по ступенькам вниз. Я слышал, как ее шаги отзывались эхом от подъездных стен.

Отец зло махнул рукой, и я тут же отпрянул от кухонной двери, чтоб меня не застали за подслушиванием. Я сделал вид, что увлеченно протирал тарелки, но на самом деле – просто сгрузил еще мокрые в шкафчик.

– Уже закончил?

– Ага, – отозвался я, повесив полотенце на ручку духовки. – Все готово. Пойду, поваляюсь. Завтра пары с восьми. Спокойной ночи.

Отец не ответил. Он распахнул кухонное окно и достал пачку Бонда. От сигареты сразу потянулся дым, и я юркнул в комнату, пока моя одежда, да и я сам, не провоняли табачным запахом.

Если окно в кухне выходило на узкую улицу, то мое – во двор.

Прислонившись лбом к стеклу, я разглядел тонкую фигуру в широкой куртке, сидевшую на качелях и отталкивавшуюся ногами от земли. Мое стопроцентное зрение не подводило: это точно была Кристина.

Отец даже не слышал, как я пожелал ему спокойной ночи, поэтому вряд ли заметит мое позднее отсутствие. Я переоделся в джинсы и темно-фиолетовую толстовку с лейблом группы Пинк Флойд и пошел в коридор, где стояла темень – одиноко висящая лампочка без люстры была выключена.