Золотая Верблюдица

Лишь занавесочка в проёме двери скрывает от глаз всё, что за ней. А спаленка ведь всегда полна таинственных шорохов, вздохов и запахов. И какие только фантазии не будоражили кровь Виктора! Доходило до того, что он скрипел зубами, впитывая в себя флюиды девственной Машеньки.

Всю весну, лето и осень старался Виктор забыть о своих желаниях понежиться с Машенькой. Благо, что отбоя не было от девушек постарше, уже не школьниц.

А Машенька сходила с ума, видя как он избегает её взглядов, не реагирует на её заигрывания, как-будто она из красавиц для него превратилась в дурнушку.

Её это мучило. И решение добиться своего взяло верх над холодностью Виктора.

…Настали крещенские морозы. Родители Машеньки уехали к родичам в город. Падал снег, и безлунной ночью печально белела мёрзлая равнина степи за хутором. В полночь волкодав Султан принялся выть, как собаки воют по покойнику. Ходики на стене пробили полночь. Султан не умолкал, вновь и вновь зловещий заунывный вой лез в душу Машеньки, а мороз пробегал по телу, и у неё от страха стучали зубки.

Она не выдержала, встала из своей постели, подошла к кровати Виктора и лаской шмыгнула к нему под одеяло.

– Ты чего это, Машка?! – проснувшись, удивился Виктор

– Страшно мне. Слышишь как воет Султан?

– Так он не один воет. Что ты не слышишь, все собаки хутора воют. Это они от любви и тоски по сучкам на луну воют… Иди спи. Я же дома. Чего тебе бояться. Иди, иди, не бойся.

– А можно, я с тобой спать буду? – С этими словами она всем телом прижалась к нему, а он обнял её, говоря:

– Перестань труситься.

Спи, раз тебе так хочется.

…Но не спалось… И настало то чудное мгновение, когда Машенька вскрикнула:

– Ах! – и впилась зубами в плечо Виктора…

Они любились, не чувствуя кровных уз, как страстные любовники, до тех пор, пока не запел петух в курятнике, возвещая зарю нового дня юной женщины, Машеньки Форсик.

Глава 2. Тайны любви.

В тайной любви и ласках Машеньки и Виктора время не шло, оно неслось вихрем, кружа голову любящей паре аж до десятого класса.

Машенька от той любви зацвела буйно, как сирень в садах соловьиных, а таинство любви придавало ей неистовую страсть к Виктору, который стал её божеством. Узы крови её не волновали, и остановить в любви не могли. Машенька любила без всяких раздумий.

Виктор понимал, что грех так любить сестру, хоть и двоюродную, и, лёжа в постели перед образом Божьей Матери, зарекался прекратить эту любовь.