Чай вдвоём в Литературной газете

Неужели их нужно подбирать несколько лет?

– Возможно, всё время не те слова попадаются, – предположил я.

– Уже должны были попасться! Хотя бы просто путём перебора.

Даже я, не математик, такой бы глупости не сморозил.

– Они же не отдельные. А в сочетаниях. Вариантов много.

– А компьютеры на что?

– Компьютеры тут не помогут. Тут надо думать, а не считать. Ты пойми: идею не то чтобы подбирают. Её – ищут.

– Где?

– Это тоже не сообщается.

Виктор Петрович потёр висок.

– Ну, что ж там такое должно быть в нашей идее… что никак её не найдут… не придумают… не подберут…

– Очень непростой случай, – сказал я.

 – К нам трудно подобрать. Недаром говорят: «загадочная русская душа».

– Так для кого она загадочная?.. Не для нас же!.. А это значит что? – глаза Виктора Петровича опять вытаращились. – Над русской национальной идеей думают не русские!

– А кто?

– Кто, кто. Евреи. Больше некому.

– Евреи русскую душу изучили будь здоров. Тем более, если это евреи, то сообразили бы быстро.

– Действительно… Ну, а кто тогда?

– Может быть, просто олухи? – предположил я.

– А как могли олухам это доверить?

– Они дали взятку. И получили этот заказ.

– Значит, не олухи.

– Олухи. Придумать же не могут.

– А может, оплата почасовая.

Мне стало страшно.

– Если так, то Россия погибнет.

– Так вот она и гибнет!..

– Надо спасать!..

– Да!..

– А как?..

Виктор Петрович подумал.

– Единственный способ спасти Россию – объявить всероссийский конкурс. На лучший проект национальной идеи.

– А вот этого как раз нельзя, – твёрдо сказал я. – Конкурс выиграет тот, кто купит жюри. Идея, естественно, будет фиговой, а нам потом никуда не деться.

– Тут какая-то тайна… – Виктор Петрович сам налил себе второй стакан. – Идеи всё нет и нет. Страна в прогаре. Я в тревоге. А наверху – спокойняк. Дескать, работа идёт, ждите. Тебе не кажется это подозрительным?

Я задумался. И вдруг всё понял.

– Слушай меня! – сказал я. – Там отнюдь никакие не олухи. Наоборот! Потому мы их и не знаем.

И работа действительно идёт. И национальная идея давно уже придумана. Но не одна. А пять. Или пятнадцать.

Виктор Петрович застыл.

– Нацидея, – продолжил я, – это главнейшее из богатств. Это ценнее, чем нефть и газ, потому что и нефть не впрок, когда нет идеи! А что мы делаем с нашим богатством? Мы его у себя воруем. И продаём. Так?

– Так! – горячо подтвердил Виктор Петрович.

– И чтоб мы при этом прошли мимо самого дорогого?..