Чай вдвоём в Литературной газете

– Дума, конечно, поддержит.

– Конечно.

Мы помолчали. Говорить было больше не о чем.

Но я всё-таки сказал:

– Надеюсь, это первое его нарушение окажется последним.

– На каком же фундаменте базируется твоя надежда?

«Чёрт побери», – опять испугался я. Но объяснил:

– Рука руку моет. Помыла – и всё. Больше нет необходимости.

– Я сперва тоже так думал. Но надо смотреть в перспективу. Скажи: третий наш президент – он, в свою очередь, освободит второго от закона?

– Если Путин будет в этом нуждаться – он просто обязан будет его освободить! Иначе свобода получится только для Ельцина.

А это недемократично. А у нас должна быть демократическая страна.

– Выходит, теперь у нас все президенты будут целыми семьями изначально освобождены от уголовной ответственности?

– Выходит, так.

– Здорово, – сказал Виктор Петрович. – А во всём мире – не так.

– «У ней особенная стать», – вспомнил я.

– У кого?

– У России. Это стихи такие.

– Господи… – сказал Виктор Петрович. – Сколько стихов о России понаписано… А живём, как… как…

Он стал делать неопределённые жесты, подбирая нужное слово.

Я тоже стал подбирать. Некоторое время мы молча махали руками, потом утомились и прекратили.

– Ладно, – сказал Виктор Петрович. – Налей мне ещё чаю.

– А чего ты не можешь осмыслить? – спросил я. – И почему ты усомнился в своей умственной полноценности?

– Потому, что я вижу: я один. Я один озабочен этим указом! Неправедным и дикарским! А все остальные в нашей стране молчат. Проворчали что-то сначала и тут же забыли, и никаких контрмер!

– Какие ж контрмеры можно применить к и.

о. президента? – удивился я. – Да ещё и к Верховному Главнокомандующему воюющей армии?

Виктор Петрович охватил голову руками. Меж пальцев пробились кустики седеющих волос.

Было мучительно видеть его мучения, и я не знал, как его утешить. Но вдруг меня осенило.

– Гарант не попрал! И не мог попереть. То есть попрать. Путин – он не гарант! Юридически. Он же ещё не давал президентской присяги! Какие претензии?.

. Виктор Петрович!.. Вот потому и молчат.

Он вскинул голову:

– Да? Потому?..

– А почему же ещё? Пей!

– Ты прямо груз с меня снял, – сказал он, отхлебнув сразу полчашки. – Спасибо.

– Да уж, – сказал я. – Пей, пей. Душевное дело чай!

Потекли слёзы

«Литературная газета. Юг России» 16.02.2000

Допив чай, Виктор Петрович долго затем сидел, морща лоб и слегка почёсывая под мышкой. Было очевидно, что его занимает какой-то вопрос.