Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена

Но вместе с возможностью ощущать это все эти люди обладают еще одной способностью: они ясно видят, как их силы утекают вместе со временем, если они теряют его впустую. И они познают страх этой потери.

Такой страх трудно описать. Представьте себе, что вы по частичкам растворяетесь в воздухе, словно испаряясь… Нет, не совсем так. Представьте, что испаряется ваша сущность, потому что вы не заполняете ею время, и происходит это медленно, но непрерывно.

Сложно все это объяснить, но вот Филипп чувствовал этот страх превосходно.

Он безошибочно отличал его от того страха из черной глубины ванной комнаты, который обездвижил его много лет назад. Этот же страх уже несколько раз успел посетить его, и они словно стали находить общий язык. Но на этот раз Филипп не был с этим согласен: он не хотел убивать время. Ах, как он ждал конец этого пустого понедельника!

И вот, ровно в полночь Филипп как ни в чем не бывало стал готовиться ко вторнику. Почему-то именно сейчас ему было предельно ясно, что завтра… – ах нет, уже сегодня, во вторник они будут пытаться пройти через знаменитую балконную сцену.

«Это же здорово! Полноценная репетиция будет», – подумал он.

Сделав паузу в своих размышлениях, он оглянулся, словно пытаясь увидеть себя вчерашнего, хотя на самом деле то был он всего лишь двухминутной свежести. Конечно же, ничего кроме своей комнаты он не увидел, и решил незамедлительно лечь спать, оставляя, где бы там в прошлом ни было, себя, в бессильном оцепенении упускающего бесценное время своей жизни.

Глава 16. Повторение пройденного

– Итак, – начал Филипп рабочую часть вторничной встречи, – давайте поймем какими временными рамками мы ограничены.

Он раскрыл блокнот на заложенной странице, и начал читать то, что успел набросать за пару дней и слегка подправить утром.

– Сегодня у нас вторник, тридцатое апреля. Сдача «Ромео и Джульетты» назначена на двадцать пятое июня – тоже вторник. Ровно через восемь недель вы будете готовиться к выходу, а зрители будут думать о том, что бы сегодня надеть, – вслух помечтал Филипп, нежно улыбаясь группе.

В этот момент открылась внутренняя дверь «Кинопуса», и вошли Я'эль и Саад.

– Давайте, давайте, побыстрее садитесь, – поторопил их Филипп и, пока они проходили к середине четвертого ряда, быстро повторил то, что несколько секунд назад он успел объявить, но уже без романтического оттенка. – Восемь недель и двадцать четыре сцены в пяти актах трагедии.