Суровая сталь

А это, – он немного небрежно кивнул головой в сторону блондинка, щеки которой стали пунцово-розовым от стыда, – Наденька.

– Ясно, – София кивнула, – будем знакомы.

– Ага, будем, – улыбка Ильнура стала шире, – целовать тебя, пожалуй, не буду, руку пожимать тоже – голова мне моя еще нужна.

– Я вещи привезла, – подала голос Наденька, чувствуя себя невероятно виноватой и все еще взволнованной от внимания красавца Ильнура.

– Спасибо, – просто ответила София.

Надежда поплелась к двери, Ильнур пошел за ней следом, но, обернувшись, окинул Софию задумчивым взглядом, а затем и вовсе – нагло подмигнул ей, говоря:

– Ну, удачи тебе, красавица.

София сдавленно сглотнула и даже не нашлась, что ответить. А Ильнур и не ждал от нее ответа – он, вместе с Наденькой вышел из дома. Глядишь, удастся с ней в машине близко пообщаться. Вновь оставшись одна, София обратила внимание на большие, белые пакеты, примостившиеся у входной двери. Ей было любопытно, какая именно там одежда, поэтому, подхватив их, девушка медленно, оберегая больную ногу, поплелась наверх.

Как только София вывалила содержимое 2 пакетов на кровать, она поняла несколько вещей. Первое – одежда точно не с местного рынка. Второе – когда девушка приложила к себе милое платьице из бело-голубой ткани – что Наденька ошиблась в размере: она купила на размер меньше. Жаль, конечно, но можно потом будет попробовать втиснуться в платье и другие вещи, хотя София не была уверена, что будет выглядеть в них прилично. Хотя, может, так и было задумано? Взгляд девушки зацепился за два комплекта нижнего белья – одного классического, белого, а вот другой – был очень откровенный: с трусиками-стрингами и бюстгальтером кроваво-вишневого цвета.

Лицо Софии покрылось такими же пятнами: от охватившего ее стыда и гнева. Осознание, что Наденька покупала все это, вероятно, в компании брата Рустема, окончательно добило девушку. Она, недолго думая, движимая одними эмоциями, подхватила (сколько уместилось) вещи и, доковыляв до лестницы, сбросила их вниз.

София сокрушенно вздохнула, понимая, как по-детски она поступает, но по – другому она не могла. Девушка не хотела сидеть, поджав хвост и смиряться со своей участью. Внутри все разрывалось от протеста. Она так же догадывалась, что ее поступок вряд ли вызовет восторг у Рустема, но сейчас, в эти минуты, ее это не волновало. Как ни в чем не бывало, София осторожно спустилась, миновав кружевное великолепие, направилась на кухню, намереваясь приготовить обед.