Лесная тропинка до храма

Феликс смотрел в ее глаза, в темноте зрачков клубилось бессильное понимание, паника и тихое «не надо», и он не смог сказать того, что лежало на языке.

– …хочешь погладить его напоследок? Вдруг он правда у меня не задержится, – напряжение будто вскрыли ножом, ребята выдохнули и вернулись к прежнему – друг и подруга, никак не больше.

– Почему бы и нет, – Софиа протянула руку, коснулась мягкой шерстки и дикой ланью прыгнула в приоткрытую дверь дома, успокаивая колотящееся сердце. – Пока, Фель.

– Пока.

И он побрёл, один, по темным тропкам, в сторону уютного дома с горящими окнами, где под звуки укулеле танцевала Мелисса, пела на ночь колыбельные, укладывая детей спать, нежно целовала Курта перед сном; где Курт грел молоко с медом, чтобы дети были здоровыми, и раздавал чашки, большие, глиняные, в постель, когда уже слипались глаза…

* * *

– Я так рад вас видеть, я так рад вас видеть, – Альберт повторял это, как заведенный, держа мать за руку и не спуская взгляд с отца, лишь бы удостовериться, что они здесь, что они реальны, что море больше не отнимет их, хотя бы пару недель позволит побыть с сыном.

 – Когда вы отправили письмо, не наложив водоотталкивающее заклятье, я… Я так перепугался, мне было страшно, что вы погибли, был же шторм…

– Это все кончилось, милый. Мы рядом, мы в порядке, ты молодец, что преодолел это, – Эмили коснулась его волос, стянула с них резинку и позволила светлым прядям рассыпаться до плеч.

– Ты растешь не по дням, а по часам, ты, кажется, еще сильнее вытянулся, – отец придирчиво осмотрел Берта, хлопнул по плечу и рассмеялся.

 – Черт, ведь месяц назад уехали, а ты такой взрослый уже, как будто мы на пару лет исчезли.

– Вы просто забываете, как я выгляжу, – улыбнулся Альберт, уложив голову матери на колени. Ее немного грубые от штурвала и морской соли пальцы расчесывали его волосы, и Альберт почувствовал себя маленьким ребенком, который плачет в объятьях мамы из-за разбитого локтя: и грустно, и трогательно, и тепло…

– Ну прости, прости… – Карл садится рядом и гладит сына по ребрам, будто сейчас начнет щекотать, как в детстве.

– Я все понимаю. Роза ветров вшита под кожу и колет сердце, когда вы долго сидите на одном месте; кто знает, может я – такой же, вырасту и брошу все, уйду в плавание или пешие походы, захвачу с собой Софию и детей в охапку, и большого бородатого пса, – Альберт зажмурился. Картинки были яркие, будто он видел будущее – казалось, что именно так все и сложится.

– Правильно.