Басурманин. Крылья каарганов

Но до меня вести из диких степей не доходили о княжне в становище Дамира. А о пленнике хана, бившемся супротив моих «каарганов», мне известно.

– Ты прав, Джамбулат. Дамир брал в битву княжича. Когда тот чуть не погиб, он на тебя в поход собирался. Да только живуч пленник оказался. Ни сабли воинов твоих, ни хитрости Агын не сгубили его. Видать, не впервой с духами тёмными один на один выходить. Вот и в этот раз уберегли они русича.

– Так, стало быть, у Дамира два пленника?

– Один. Рязанская княжна.

Только вот…

– Что? Говори! – расхаживал в нетерпении Джамбулат.

– Скачет верхом она не хуже кыпчаков. На мечах бьётся крепко. Сила и ловкость в руках её не девичья. Агын моя с малых лет в седле. Сабля и лук со стрелами заместо гребня и лент ей были. А всё же в ловкости и силе с воинами не сравнится. А эта княжна с ними на равных.

Джамбулат остановился перед сестрой и, сощурившись, заглянул ей в лицо:

– И никто подмены не увидел?

– Нет, – замотала головой Суюма.

 – У мужчин глаз зоркий там, где сражения и охота. А девица, да если она ещё и под мужским платьем скрыта, тут им никакой заботы нет. А уж если за то мать Дамира возьмётся, и захотят увидеть, да не смогут.

– О чём это ты?

– Мара во все котлы с отварами особые травы подмешивала, дабы отвести глаза тем, кто был зорче остальных и мог разглядеть подмену. Да только мы с Агын из этих котлов не пили. И хотя я сама подмены не увидела, моей девочке поверила.

– Что же, Дамир! Вот и ещё одна причина растоптать тебя.

Я хотел Агын в гареме Маджида поселить. Она женой его первой должна была стать.

– А разве Икинджи ещё не выбрал сыну жену? – Суюма удивлённо уставилась на Джамбулата.

Но он не ответил и даже не взглянул в её сторону. Его удивили речи сестры о странном пленнике. Но более того занимали его думы о Магруре. После стольких лет она находилась так близко, здесь, за дверью. Такая беспомощная. Такая желанная.

– Брат мой!

Джамбулат резко остановился и полыхающим злобой и ненавистью взглядом уставился на сестру.

Но, видя, как она отшатнулась от него, смягчился.

– Не бойся. Мой гнев тебе не страшен.

Суюма облегчённо вздохнула и спросила:

– Скажи, Джамбулат, зачем тебе Мара?

– Она принадлежит мне! Я обещал её отцу, сделать непокорную гордячку своей. А я всегда держу слово!

– Ты всё ещё любишь её? После стольких лет?

– Я любил её, даже тогда, когда все были уверены, что она мертва.