Басурманин. Крылья каарганов

 – Дарина, девица хоть и беспутная, да сговорчивая. Созналась. Повинилась в содеянном. Впредь дала слово быть покорною, не перечить, во всём мужа слушаться. Коли вышло так, не нам противиться. Стерпится. Прогони тоску, да пойдём со мной! А свитки подождут! Верно сказываю, Яр Велигорович?

– Всё так, Артемий Силыч. Мудры речи твои! – закивал боярин и кинулся спешно собирать со стола грамоты. – Ступай, княже, с воеводой. А то всё в делах, да в заботах. Так и захворать недолго!

– Погоди, Артемий Силыч! О свадьбе ещё спросить хочу.

Помнишь, Яр Велигорович, как ты в первый раз мне о ней поведал? Все вы с батюшкой ладно рассудили. Да о первой ночи позабыли…

Переглянулись вельможи. Не укрылось от Влады, что неловок разговор им, тягостен. С тоской глядел на её Яр Велигорович.

– Вон об чём кручинишься, княже! Эх, князю-батюшке об том в свой черёд должно было сказывать. Ну-ка, сядь-ка поближе. Поведаю… – позвал боярин, постучав ладошкой по лавке. – Вот что скажу тебе, коли так тревожишься. Невесте твоей про всё ведомо.

Знает девка за кого замуж идёт.

Владелина подскочила с лавки, затряслась вся:

– Да в уме ли ты, Яр Велигорович? Кто без ведома моего посмел об таком сказывать?

– Тише, тише, княже! Не гневись! – сгрёб её в охапку воевода и зашептал оглядываясь. – Об том князья ей поведали, когда о свадьбе вашей сговаривались. Был в Рязани муромский князь, когда с тобою да княжичем та беда приключилася. И подмена сея с дозволения его была сделана. Ну а когда Дарину с полюбовников поймали, тут он и вспомнил об том, что за князем Рязанским тайное ведает.

И решил укрепиться, упрочиться, сей союз создав.

– Когда б батюшка твой воспротивился и о женитьбе Владислава ни условились, не сидеть бы ему князем в Рязани. Покорился он властителю муромскому и нам пристало волю его принять.

– Детё же само по себе не народилось. С кем-то путалась Дарина та, – тяжко вздохнула Влада.

Воевода с боярином переглянулись:

– С байстрюком боярским безсоромница спуталась. Рос в крестьянской семье он, пастушком.

От него прижила мальчонку-то. Пастушка того за провинность казнить желали, да боярин вступился. Его был грех, признал сына. Пожалели ублюдка, прогнали из княжества прочь. Дарину ту тебе в жены просватали. А ребёночка, что народился, спрятали до поры, чтоб об том не прознал никто, – виновато опустил голову Яр Велигорович.

– И дитя это прочут мне в наследники…

Владелина замотала головой, поднялась и, отвернувшись, подошла к оконцу.