Меня не видно изнутри

Понятно, почему Марго столько умяла.

– Ну, что сегодня снилось? – спросила она больше по привычке, чем из интереса, и плевком отправила очередную косточку в полёт.

Говорить с набитым ртом было неудобно. Я жестом попросила Марго подождать и молча пожевала, перекидывая твёрдые вишнёвые косточки на одну сторону рта. Наконец абсурдный сон воскрес в памяти.

– Какая-то бородатая девочка… – оторопело проронила я. – Мы пытались выдать её гормональный сбой за суперспособность.

– Тебе вообще нормальные сны снятся?

– Когда они мне снятся, то кажутся нормальными.

Я пожала плечами и выплюнула косточки в ладонь. Вяло улыбнувшись, Марго отложила газету в сторону.

– Сегодня снова библиотека?

– Пока что обойдусь.

Пожалуй, для меня фраза прозвучала мрачновато, но Марго не обратила внимания. Облизнувшись, я вытерла рот свободной ладонью. Губы были липкими и сладкими, и руки тоже.

– Не хочешь поговорить о том, что случилось в лесу?

– Не хочу. Не знаю, что на меня нашло, – сухо ответила Марго.

Она в праве хранить секреты – я это понимала. Мне не хотелось тревожить Марго, но что-то щемящее в глубине души не позволяло уйти. Дружба между нами натянулась до предела как эластичная резинка. Если без оглядки шагнуть прочь, разрыв причинит боль каждой.

– Вот что я хочу сказать, – от волнения голос плавал, – Я знаю, что что-то тебя беспокоит, и знаю, что ты всегда всё держишь в себе. И может быть, на самом деле я тебе не такой уж близкий и не такой хороший друг, чтоб спрашивать о самом сокровенном.

Но дружба – это не только веселье, приключения и безрассудство. Это и когда ты кому-то нужен. Я не давлю на тебя. Я согласна с тобой. Просто помни, что я хочу помочь. Хочу, чтобы ты позволила помочь тебе. Быть нужной тебе. Я хочу быть тебе лучшим другом, чем сейчас.

Марго слушала, то отводя взгляд, то снова направляя его на моё лицо – неуверенно, словно пробуя отпить горячий чай. Она перестала жевать, опустила миску на софу, рядом с телефоном и неторопливо выпрямила ноги.

Я боялась, что она посчитает мои слова слишком прямыми или, чего доброго, менторскими… Мне казалось, Марго хочет, чтобы я оставила её в покое, но должна из вежливости выслушивать назойливую болтовню, чтоб не обидеть меня.

Она почти заговорила, но передумала и с долгим каторжным вздохом подняла телефон к лицу.

– Фанаты нас убьют.

– Что, прости?

В синих глазах читалась глубокая досада и немножко матерных слов.

– Регата. Мы про неё забыли.