Меня не видно изнутри

Через месяц в Атермонте устраивали Средневековый фестиваль в честь Дня города, и подходили к мероприятию очень ответственно. Марго без шуток предупредила, что, если я не хочу выплясывать на празднике в традиционном деревенском костюме, лучше позаботиться о наряде заранее.

Мне тут же приглянулось одно платье: маленькое, лёгкое, молочно-голубое, с тонкими кружевными рукавами и не слишком длинной юбкой из мягкого фатина. В таком и дурака валять не страшно. Но когда я его примерила, оказалось, что у платья открытая спина.

Марго меня успокоила – под длинными волосами вырез видно не будет, – и когда мы обе в этом убедились, уверенно кивнула: надо брать.

Едва не разругавшись с Марго из-за права оплатить покупку и дважды прогнав Этана вместе с его кошельком и плотоядной улыбочкой, я протянула кассиру свою банковскую карточку. Платье стоило много. Очень. И всё же в груди теплилось чувство самодостаточности – не всю жизнь Марго меня одевать. Чуть ли не половину моего гардероба составляли её вещи, почти не ношеные.

Я ожидала, что Марго так и оставит гору нарядов около примерочной, ничего не купив, но, к моему удивлению, она собрала всё и просто сгрузила на Этана. Её брат героически встал посреди зала с ворохом платьев, блузочек, юбок, кофточек и прочих объектов обожания Марго, и со смехом поглядел на мой незаметный пакетик с платьицем:

– Вот так, Алекс, выглядит поход за шмотками у нормального здорового человека. Зря ты стесняешься. Я был бы рад сделать тебе подарок.

Я ревностно прижала к груди свой пакетик.

– Спасибо, не надо.

Знаков внимания с его стороны и так было чересчур много: Этан галантно попереоткрывал на моём пути все двери, даже автоматические, угостил нас с Марго самым популярным в городе кофе – скорее красивым, чем вкусным, зато в модном стаканчике, – и довёл меня до икоты, чуть не затащив с ювелирный магазин… До тех пор, пока мы не сели в машину, я ходила за Марго хвостиком, держась подальше от её перестаравшегося брата.

По пути домой Марго довольно рылась в покупках и время от времени скидывала фото в Фанатский чат – у меня челюсть заболела столько улыбаться.

Пока она была занята, я расспрашивала Этана о его увлечениях. Видимо, привыкнув к моей пугливости, он был приятно удивлён этим интересом. Я надеялась, Этан поймёт, что я так странно веду себя не из-за личной неприязни, а потому что застенчива. А может быть, он принял и то, что в моём случае ухаживания в лоб – дохлый номер.

После этого Этан как-то сразу расслабился.