Меня не видно изнутри

Изначально приём в древнегреческом театре, когда актёра в роли бога или вестника спускали на сцену при помощи особого механизма.] , и это меня морально расслабило. Он ничего мне не должен.

В последние дни мне разонравился непоколебимый покой залов городской библиотеки. Писала я в основном дома и иногда выходила на прогулку. Впрочем, в Атермонте невозможно было просто гулять – жара и перепады высоты превращали обычный шаг в тренировку. Не представляю, как Марго умудряется бегать по этим холмам.

И всё-таки в этот раз я выбралась на свет божий вовсе не для того, чтобы успокоить Марго, убеждённую, будто я готова всю жизнь просидеть взаперти.

Я искренне, нежно полюбила улочки Атермонта. Живые, дышащие лёгкостью, они завораживали пёстрыми красками, зеленью и тайнами. Мне нравилось бывать и у моря, и на юго-западе, у подножия огромной горы. Ноги гудели от усталости, мозоли ныли под аппликациями из пластыря, но город манил неизведанностью.

Едва стоило ступить на улицы Атермонта, в глаза сразу бросалась ослепительная чистота.

Город точно обернули гигантским свежевыстиранным пододеяльником. С непривычки мне казалось, будто всё здесь без остановки драят и чинят, как только я отвернусь, потому что дворников на улице видно не было. Не следить же за ними, в самом деле.

Как оказалось, здесь было много не только детей, но и пенсионеров. Старички и старушки здоровались со мной в сквериках и магазинах, на набережной с солнцезащитными зонтиками, в парке с умильно серьёзными собачками, на детских площадках вместе с внуками – и мне впервые в жизни совсем не было стыдно за то, что я молода, полна сил, быстро хожу и наслаждаюсь жизнью, как это обычно бывало перед немощностью пожилых людей.

Это были такие маленькие сияющие счастьем безвозрастные леди и джентльмены. Интеллигентные, аккуратные, доброжелательные – они никогда не навязывали мне своего общества, учтиво подсказывали дорогу и от вежливости расцветали улыбками. Женщины носили модные шляпки, мужчины держали в руках резные тросточки – именно держали, а не опирались на них, и при желании могли дать фору в скорости даже мне, пока я постыдно запыхалась на склонах Чёрной горы (оказалось, я угадала с названием).

Что полностью покорило меня в старожилах Атермонта – задорный огонёк в глазах, точно им вовсе и не было по семьдесят лет.

Врубив в наушниках музыку для бодрости духа, я слонялась вверх и вниз по холмистым крутым улочкам.