Шабаш по случаю бродячей луны

Так вот любила папку своего! Да только когда подросла, поняла, что папка её только для себя любимого живёт и на нас ему плевать. Так она взрослела, и любовь её к нему на убыль шла.

Он один раз проснулся муженёк мой в речке (сам рассказывал мне), голова, говорит, на берегу, а всё тело в воде. Сильно тогда напился, видимо. Как тогда не умер – даже странно. Но, смерть, видимо, рядом с ним уже ходила – помер через полгода.

Бретта уже не слушала её, она продолжала о чём-то напряжённо думать.

– А ты тоже на ярмарку едешь? – обратилась Тири к Иде и улыбнулась тонкими старушечьими губами.

Несмотря на ласковый тон, эта женщина была мне неприятна. Сам не знаю, почему.

– Ой нет, я в соседнюю деревню.

– В Тоду?

– Нет.

– А куда? Не в Эбу ли? – воскликнула Тири, взявшись за грудь.

– Да, туда.

– Ох, батюшки! И не страшно одной?

– Немного.

– Зачем же тебе туда надо? Что-то по своим делам ведьминским, да?

– Да, почти.

– Ясно. А я б ни за какие коврижки туда не поехала. У меня племянник недавно туда ездил. Говорит, что после поездки неделю ещё эта деревня снилась. Ты была уже там?

– Нет. Впервые еду.

– Ну тогда удачи тебе! – сказала Тири излишне любезным тоном.

– Спасибо, – ответила Ида.

Все мы, кроме Иды, высадились в деревне Рата. Тири долго возилась со своей корзиной и двумя небольшими мешками, прежде чем первая вышла из экипажа. И вместо того, чтобы вынести свою поклажу по очереди, тащила всё сразу, медленно продвигаясь спиной к выходу.

То ли она боялась, что, пока идёт за вторым мешком, её первый мешок, оставленный возле колымаги, украдут, то ли ей просто было лень ходить за поклажей дважды. Мы все ждали, когда она наконец выйдет. По выражению лица Иды было заметно, как её раздражает эта ситуация и что бессловесное наблюдение за всем этим даётся ей очень тяжело.

Вот я стоял уже один у дороги, справа от которой вдалеке виднелись деловито расхаживающие люди, между толпами которых раскачивались ростовые куклы-Петрушки, являющиеся неизменным атрибутом почти всех ярмарок.

Я посмотрел на деревянный указатель, таблички которого сильно выцвели от солнца, и увидел на одной из них три больше чёрные буквы «ЭБА». Следуя ей, я свернул на узкую, полузаросшую дорогу. Редко кто ездил в Эбу. А те, что ездили, почти всегда ломали колёса, потому как дорога туда была очень извилистая и ухабистая.