Шабаш по случаю бродячей луны

Извозчику нужно было много доплатить, чтобы он взялся отвезти вас в деревню ведьм. Что и сделала Ида: отвалила извозчику два золотых.

По дороге в деревню мне встретилась та самая дряхлая повозка, отвозившая Иду, которая направлялась обратно в Генрот.

– Ну, быстрей, проклятые! – кричал извозчик, погоняя двух обессилевших лошадей, которые были как-то непривычно малы и худощавы. Поговаривают, что извозчик этот экономит на лошадях и вместо овса кормит их одной репой, потому в городе его не любят. Среди жителей Генрота утвердилось стойкое правило – на лошадях экономить нельзя.

«Раз взял животину себе в услужение, корми её достойно», – поучали его старухи. Но он только махал руками и кричал в ответ: «Не ваше это дело. Чем хочу, тем и кормлю! А если так переживаете, можете несколько мешков овса подарить. Сердобольные нашлись!».

Дойдя до деревни ведьм, я увидел Иду, ждущую меня у въезда на маленькой покосившейся скамейке.

– Честно говоря, – обратилась ко мне Ида, – как-то тревожно в эту деревню входить.

– Может, не стоит тогда?

– Нет, мне нужно, – решительно проговорила она.

– Ну раз нужно, тогда пойдём.

Мы зашли через плетённые из ивовых прутьев ворота, по обеим сторонам от которых тянулся такой же плетённый забор. Видимо, вся деревня была обнесена им. Мы шли по узкой улице, на которой стояли приземистые серые деревянные дома с полукруглыми крышами, покрытыми соломой. Окна в них были маленькими, без стёкол, и располагались почти под самой крышей.

Всюду во дворах стояли высокие столбы с жердями, но на них вместо белья (как это обычно бывает в деревнях), висели пучки трав, подвязанные толстыми нитками.

Меня вдруг охватила тревога: то ли виной тому были всплывшие в воспоминаниях чужие рассказы об этой деревне, то ли действительно было в этом месте сейчас что-то жуткое.

В середине улицы вдалеке мы увидели двух играющих в песочнице мальчишек лет девяти. Завидев нас, они радостно закричали и побежали нам навстречу. Когда они приблизились, я увидел, что лица обоих обезображены.

У одного мальчика была впалая переносица и левый глаз, расположенный сбоку, почти касался уха. У другого – был маленький кривой рот, нижнюю губу которого покрывали тёмные струпья.

– Купите гребешок, – жалобно говорил первый, протягивая Иде деревянный гребень в форме петуха, – всего один серебряный.

Голос мальчика был обыкновенным, каким бывает у здоровых детей, и совсем не соотносился с его внешностью.