Шабаш по случаю бродячей луны

В соседней деревне сегодня проходит ярмарка, многие жители Генрота направляются туда: кто-то – чтобы продать товар, другие – чтобы выгодно купить продукты.

Люди спешно рассаживались в повозки. Мы сели в громоздкую, очень старую колымагу, которой, казалось, жить осталось совсем недолго. Вместе с нами в ней расположились ещё пять человек. Ида села напротив меня, чтобы никто не подумал, что мы с ней вместе. Каждый раз, когда она делал вид, что не знает меня, я чувствовал себя униженным. То же я испытывал и сейчас и прилагал большие усилия, чтобы обида не проявилась на моём лице.

Ида смотрела в окно, опёршись на него локтем, вероятно, боялась ненароком встретиться со мной взглядом. Рядом с ней сидела престарелая женщина в чепчике и держала на коленях широкую плетёную корзину, из которой доносилось тонкое щебетанье цыплят. Женщина ласково разговаривала с птенцами и, временами запуская руку в корзину, поглаживала их.

– Мама вас везёт к тёте Лоре в деревню, там вам будет хорошо, – говорила она, расплываясь в улыбке.

 – У тёти Лоры и травка, как говорят, зеленее, и вода чище, так ведь, Бритта?

Она обратилась к женщине, сидящей слева от меня. Женщина эта была ещё молода (наверное, не старше двадцати семи лет), но молодость её была замученной. Лицо, смуглое, худощавое, выражало беспокойство и, в то же самое время, задумчивость. Тёмные тусклые волосы были убраны сзади в слабый пучок. На ней было синее платье с уже потрёпанным, не сильно затянутым корсетом и ботинки на невысоком широком каблуке, больше похожие на мужские, чем на женские.

– Верно говорите, верно, – отвечала она, обдирая с берёзовых веток почки и бросая их в небольшое лукошко из бересты. Они, как мелкие зёрна, падали с глухим стуком на дно неглубокой посудины.

Я давно знаю Бретту, но никогда ещё не заводил с ней разговора. Моя мать не раз помогала этой женщине: бесплатно шила для неё и её детей одежду, каждую осень отдавала ведро садовых яблок, летом выносила ребятам вишню, завидев их играющими на улице.

Бретта выражала свою благодарность маме и почти всегда после какой-то оказанной помощи приносила через неделю или месяц в наш дом деньги и протягивала их матери. Но мама наотрез отказывалась их брать.

Бретта – очень трудолюбивая женщина, пекущаяся о своих детях. Кажется, и живёт на этом свете она только ради них. Она, как беспокойная гусыня, постоянно держит их у себя под боком.