Шуньята под соусом демиглас

Девчонка опустила на столик две банки пива и, исподлобья глянув на сигарету, зажатую в моих пальцах, между делом заметила:

– На твоём месте я бы не курила. – Голос у неё был тоненький и писклявый, как у мышки, очень милый. – У них там то ли ЛСД, то ли ещё какая?то херня, – с детской бесхитростной простотой добавила она. – Я пару раз затянулась, так вставило, думала, сдохну.

Я аж поперхнулся дымом. И снова оглядел её с головы до ног, зайдясь справедливым морализаторским возмущением:

– Тебе, блядь, сколько лет?то вообще?! Десять? – Но сигарету на всякий случай потушил.

Судя по всему, я попал в больное место. Потому что девчонка обиженно поджала тонкие губы и с плохо скрываемой досадой бросила:

– Четырнадцать, придурок. Но спасибо за комплимент, – пораздумав, добавила она, опустившись рядом. – Значит, до самой старости буду молодой и красивой. Как Моника Беллуччи, только без ботокса.

Девчонка говорила с какой?то странной недетской саркастичностью, которая ей совсем не шла. А ещё смотрела на меня пристально, не отрываясь, сверля взглядом немигающих тёмных глаз.

– У тебя красивые волосы, – вдруг сказала она. – Можно потрогать?

Я, удивившись этому контрасту, рассмеялся. Она отчаянно пыталась казаться старше своих лет, но по-прежнему оставалась восторженным ребёнком. Милая забавная малышка. Думаю, вы решили то же самое, когда увидели её в первый раз.

– У меня никогда таких не будет, – с грустью вздохнула она, несмело запуская пальцы в мои волосы.

– Не ругайся.

Ума не приложу, зачем я это сказал. Как?то машинально вырвалось. А вы же знаете, я?то базар вообще не фильтрую, не обращаю внимания ни на свою, ни на чужую речь. Это всё херня, важны не сами слова, а их суть, вот что мне кажется. То есть я всегда думал, что буду последним человеком на земле, который полезет к кому?нибудь с нравоучениями. Но мне физически было больно слышать, как матерится девчонка с милой кличкой Принцесса, понимаете? Хотя я её не знал, понятия не имел, что она за человек, и всё такое.

– Почему? – Принцесса насмешливо изогнула бровь. – Тебе можно, а мне нет? Это, между прочим, эйджизм. Ты думаешь, что право на использование ругательств выдаётся при достижении определённого возраста, а до этого момента человек живёт в блаженном незнании, в первозданной божественной чистоте?

Вот так она и сказала, клянусь.