Первые

Однажды она создала себя из отсутствия любых перспектив вместе с брендом одежды размера плюс, и в её голове умерли зачатки сомнений относительно собственных возможностей ошибаться. Ресторатор никогда не доказывал дизайнерше, что жизнь простирается дальше её установок. Он изучил привычки и реакции. Не специально, так вышло. Черта стартовавшего из минуса дала о себе знать. Они с ней очень похожи. Только ей не приходилось ничего изучать. Фариза всегда всё знала, о чём не жадничала сообщать каждому. Выводы обо всех и всём уже сделаны.

Само собой, правильные, другие не случались.

Ярослав испытывал к ней больше симпатии, чем ненависти за прогиб, поэтому, излучая понимание, нежно подхватил под мягкий локоток и повёл к веранде. Фариза приехала раньше, потому что хочет поужинать в уединении. Набивать желудок публично дозволяется лишь тем, кто от рождения мужик, и тем, кто плюнул на себя и дважды на себя в очах социума. На людях принято изящно вкушать, мечтая дома отъявленно нажраться. Особенно, если речь идёт об элитном ресторане.

Здесь на тебя смотрят с максимальным осуждением такие же голодные, но гордые выдержкой.

– Ваше меню, – Ярослав отобрал папку у официанта, с поклоном вручил дизайнерше. – Если вам потребуется моя компания, я к вашим услугам.

– Не мечтай! – Фариза расхохоталась в лоснящиеся страницы.

Она тоже не любит общество, как и ресторатор. То общество, что хронически мутит от почётного звания Высший свет. Но они сознают необходимость чаще счастливить эту муть своим появлением.

Люди – грязь, и любое взаимодействие с ними – действенный способ непременно испачкаться. Но грязь – это не только микробы. Ещё иммунитет. Залог выживаемости и качества существования. Глубина погружения прямо пропорциональна количеству связей, которыми обрастает твоя шкура. Можно остаться чистеньким, именуясь интровертом и отстаивая мнимую независимость. Однако вместе с единичным восхищением (что поделать, найдутся и такие, людям нравится восторгаться всякими глупостями) намертво прилипнет статус оборвыша. Нет связей – нет тебя. Тебе не за что ухватиться. И тебя некому хватать. Прощай.

Автомобили плавно рассаживались на местности, которой так и не удалось стать заповедником. Ну, может, не обязательно числиться, чтобы быть? В конце концов, не в каждом театре действительно искусство. Солнце уходило всё дальше и дальше, не хотело ассоциироваться вот с этим светом. Территорию истязали запах духов, стук каблуков, звон поцелуев, ложь улыбок.