История Лоры Виттеншлегер

Народ воспринимал ее как мать-одиночку, полусумасшедшую алкоголичку, возможно блаженную. Милиция ее не трогала, а конкурентов не было.

Обычно она садилась на холодный заплёванный тротуар, украдкой, правда, подсунув под мягкое место подушечку, раскладывала перед собой целлофановый кулечек, закрепив его камнями-голышами, брала на руки спящего ребенка и жалостным голосом, не поднимая глаз на прохожих, взывала: «Подайте Христа ради!», «Не дайте дитю помереть с голоду!»

Так прошел месяц. Полтаву стало часто заметать снегом, который днем то таял, то уже формировался в небольшие сугробы.

Редкие дни «хата» пустовала. Там неожиданно появлялись и также внезапно изчезали «деловые люди».

Через две недели по приезду Рубенситы с дитем в Полтаву, отправился «по делам» Иннокентий, который не появился ни к Новому году, ни к Рождеству. Видимо, отсиживался где-то после «мокрухи».

Когда в середине декабря наступила настоящая зима, Ляля простудилась и заболела. Везти ее в детскую больницу не было возможности.

Да и особого желания вылечить девочку Рубенсита не проявляла. Давала ей невпопад какие-то таблетки, которые неизвестно сколько провалялись в ящике кухонного буфета и ждала: выживет – хорошо, а нет – то мало ли есть еще на свете детей, которых можно украсть?

Было в болезни ребенка для «бизнесменки» преимущество – не надо было заливать в рот Ляле водку. Она и без того находилась уже который день в полубессознательном состоянии. С температурой под сорок девочка вылеживала на руках мучительницы положенный «рабочий» день, а в доме, отогревшись, тихонько всхлипывала, открывая и закрывая помутневшие глазки, отказывалась от пищи, лишь пила водичку жадными глотками.

Через неделю у Ляли наступил кризис. В одну из морозных ночей Рубенсита почувствовала, что девочка обречена и даже впервые присела возле нее на полчаса понаблюдать. Конец это был или все еще нет.

Был в жизни молодой цыганки момент, который сломал ее. Она перестала доверять себе и «чавелам», а также всему миру после того, как однажды, когда ей было всего двенадцать, над ней надглумились два взрослых парня на ее на родине, в Молдавии.

Она тогда ничего не рассказала об этом своим родителям и продолжала кочевать с ними по республике.

Через пару лет семья осела в Ришканах, а для шестнадцатилетней девушки отыскался жених – красивый молодой цыган по имени Лачо. Родители девушки решили все за нее сами.