История Лоры Виттеншлегер

Немногочисленный, но горячий народ жил по своим законам, по которым женщина не имела права противоречить отцу или мужу. «Мужчина есть мужчина, а женщина – это женщина. О чем ты можешь разговаривать за столом с женщинами? Ты с мужчинами должен общаться. Дома для жены есть время» – Рассуждали цыгане. На мужской стороне было много преимуществ. Парни поступали в учебные заведения, а девушки сидели дома, готовились стать женами и матерями. Считалось, что цыган в доме хозяин и именно из этого следует устойчивая семейная жизнь, от чего бывает меньше недоразумений и разводов.

На счастье (или к несчастью) Лачо и Рубенсита полюбили друг друга.

Свадьбу сыграли шумную. Цыгане пили вино и водку и пели и танцевали все без исключения. Единственным условием бракосочетания должна быть ненарушенная девственность невесты. Девушка должна быть чистой. Это номер один, и простыня показывалась по обычаю всем.

Только вот после брачной ночи простыня оказалась чистой. Оскорбленный молодой муж сгоряча избил Рубенситу.

Так, скорее по традиции. Цыгане осудили ее, родители отреклись, а старейшины произвели суд чести. Лачо ходил как в воду опущенный и на контакт с женой не шел.

Рубенсита исчезла из Ришкан и решила начать самостоятельную жизнь. Первым делом она подалась в Кишинев, устроилась на швейную фабрику швеей и получила от производства комнату в общежитии. Потом избавилась от ребенка Лачо, сделала аборт и получила врачебный приговор: бесплодие. Пережив шок от предательства любимого, разочаровавшись в родителях и цыганских законах, Рубенсита замкнулась в себе, стала циничной, ожесточилась.

За свое горе она готова была мстить всему миру. Она поклялась себе в одном: стать во что бы то ни было богатой и посмеяться над всеми. Так Рубенсита стала отчаянной мизантропкой.

В тот момент, когда она сидела на печке рядом с тяжелобольным ребенком, в дом постучали. Цыганка открыла дверь и впустила необъятных размеров бабу лет сорока пяти с большим носом-картошкой и пухлым розовым ртом.

Баба содержала во Львове нелегальный бордель и прибыла в Полтаву на встречу «с очень важным лицом», о котором, однако, ничего не сообщила Рубенсите.

– Клавдия… – Представилась она и потерла покрасневшие от мороза ладошки. – Ты одна?

– А морозу напустила!.. Заваливай давай…

Клавдия протопала в шерстяных вязаных носках большими ногами в комнату с печкой, взяла на руки котенка и заметила безжизненно лежащую Лялю:

– Ребенок!..