Развод по залёту

Кто выдержит такую? Святой Иосиф?

– И ничего, справилась, – визгливо укоризненно добавляет она, высыпая горсть грязного немытого изюма в творог.

Я лишь скромно молчу в ответ.

– Сколько мужчин за мной ухаживали! – с победным видом смотрит она на меня, как будто пытается доказать свою святую непорочность. – Но для меня всегда был на первом месте Женечка, а не какие-то там потрахушки! – смотрит она своими блёклыми глазами на меня, и я лишь стискиваю сильнее ручку кофейной турки.

Она не сможет спровоцировать меня.

Потрахушки.

Это на что только эта дрянь вообще намекает?!

И словно прочитав мои мысли, свекровь продолжает:

– И работа у меня была достойная. Да, задницей я, может быть, не вертела перед мужиками, зато зарабатывала свои деньги по-честному. Своим умом и знаниями.

И она победоносно смотрит на меня.

Уела.

Да она задолбала меня!

Но я не зря регулярно занимаюсь медитацией. И я лишь со сдержанной улыбкой киваю ей в ответ:

– Да, да, я вас отлично понимаю. Антонина Ларионовна.

У нас в университет авиации тоже не брали девочек, которые не соответствовали определённым стандартам. Самым высоким… Мы же представляем страну на самом высоком уровне. Всё должно соответствовать.

– Знаю я эти стандарты, – бубнит свекровь сквозь зубы, выливая на раскалённую сковородку полбутылки самого дешёвого подсолнечного масла.

Я морщусь: в наше время и младенец знает, что жареное вредно. И я для своего Жени всё готовлю только на оливковом. А готовлю я, кстати, отменно.

Да только зачем, если мой любящий муж специально просит меня поручать это всё нашей Леночке?

– Да, самые высокие, – с невозмутимой улыбкой подтверждаю я. Мы ведь должны и эвакуацию пассажиров суметь организовать, и горящий самолёт посадить, и первую помощь оказать, если потребуется.

– Да, да, конечно, Рада, – соглашается Антонина Ларионовна, и мне чудится, что из её поганого рта высовывается раздвоенное жало. – И пассажиров удовлетворить по высшему классу, если необходимо. Мы все это прекрасно знаем.

Спокойствие, главное спокойствие! Вдох-выдох.

– И вот столько мужчин вокруг меня вилось, – плюхает она первый кусок теста в шкворчащее масло, и жирные брызги разлетаются по всей итальянской плитке, стекая лоснящимися подтёками по стене. – Но я всегда думала о том, как же мой сын воспримет то, что его мать променяла его отца на какого-то там… – она так и не находит слов, чтобы правильно описать мужчин, которые, по её словам, за ней увивались.