Чёрные крылья зиккурата

Клемента оставалась единственной, кому он доверял и кого мог подолгу терпеть рядом с собой, а потому не имел ни малейшего желания её терять.

– Я думала, тебе захотелось светловолосой экзотики, – сказала она растерянно, заметив выражение его лица.

– Пойдём, – Маркус взял её под руку и направился к помосту для рабов.

Клемента, обрадованная его вниманием, заметно расцвела и, миновав шеренгу крепких южан, а затем и ряды пышнотелых восточных гурий, стала пробираться туда, где можно было найти более редкие экземпляры.

Маркуса она тянула за собой.

Девушек человеческой крови Клемента сразу отмела – подобная конкуренция была ей не нужна. Оставалось ещё двое валькирий, мужчина и женщина, и они могли по-своему Маркуса заинтересовать.

– Как тебе эта? – спросила Клемента. Она взяла за руку высокую, по меркам крылатого народа, светловолосую рабыню и заставила ту повернуться вокруг оси.

Маркус критически смотрел на предложенный ему вариант. Рабыня была красива холёной городской красотой, от которой у него сводило зубы.

Бледная кожа обтягивала нежный овал лица с едва чётко очерченными уголками скул – характерной чертой её народа. Узкие, как и у всех крылатых, плечи были округлыми и почти нежными. Высокую грудь приподнимала шёлковая лента. Эта валькирия походила на ту, которую Маркус по-настоящему хотел приобрести, не больше, чем Дариусу Санту удавалось походить на него самого.

– Она знает четыре языка, – сообщил подскочивший к ним мангон, – играет на флейте, а как поёт в постели!.

. – полноватый торговец закатил глаза.

Маркус даже не обернулся на него. Он разглядывал рабыню и пытался понять для себя, что же с ней не так.

– Хотите, покажет прямо сейчас? – спросил торговец, и рабыня по щелчку опустилась на колени и поползла к патрицию.

– Если она попытается расстегнуть мне штаны, я ей руки оторву, – сказал Маркус равнодушно, наблюдая, как рабыня приближается к нему.

Рабыня побелела, но продолжила ползти.

– Я не шучу, – сказал Маркус, и стоило рабыне коснуться полы его камзола, схватил за запястье и вывернул так, что девушка не сдержала вскрик.

– Маркус, прекрати! – Клемента попыталась отцепить его пальцы от запястья рабыни. – Она же просто хочет тебя ублажить! У неё приказ!

– А я не хочу, – сказал Маркус, но всё-таки оттолкнул от себя рабыню.

– Её же теперь изобьют! – прошептала Клемента ему на ухо.

Маркус перевёл на неё рассеянный взгляд.