Чёрные крылья зиккурата

Я сегодня снова была в Колизее… если хочешь, расскажу о последних новостях…

Маркус слушал гетеру вполуха, но мысли его неустанно устремлялись туда – на арену, где он покинул беловолосую воительницу. Если это и правда был каприз, то он определённо оказался сильнее здравого смысла, потому что Маркус с каждым мгновением всё отчётливее понимал, что не может оставить там валькирию. Не может позволить чьим-то ещё рукам прикасаться к ней. Не может жить и знать, что та существует отдельно от него.

– Зачем ты пришла? – спросил Маркус, поняв, что Клемента продолжает говорить, а он давно уже не разбирает слов.

– Хотела… не важно. Мне уйти?

– Нет. Останься.

Клемента грустно улыбнулась. Она подумала, что никто уже не способен вывести её из себя, кроме этого самодовольного черного кота.

– У меня есть для тебя кое-что. То, в чём тебе отказала императрица.

Маркус поднял брови.

***

К утру стало совсем плохо. Риана видела камеру будто бы через алую пелену, и эта пелена то и дело полностью застилала картинку.

В минуты прояснения валькирия ощупывала плечо – оно распухло и ничего не чувствовало.

Презирая саму себя за слабость, она вспоминала легенду, которую повторяли девушки-ученицы друг другу перед сном. Говорили, старший катар-талах не просто так бросает войска на Помпеи в шестой раз. Говорили, там, по другую сторону границы, отделившей растущую Империю от послушных Короне Севера земель, осталась единственная крылатая, которая была для него важнее, чем весь народ.

Намэ Вена – последняя настоящая намэ, попавшая в плен в первый же день войны.

Риане эта легенда казалась романтичной и злой. Она не верила в любовь, потому что к тринадцати годам – когда её отправили в бой в первый раз – ни разу её не встречала. Но понимала, что значит отдать ради одного единственного человека всё.

Когда она только оказалась в плену, Риана думала с тоской, что не найдётся по другую сторону никого, кто стал бы так же искать её.

Она не видела в своей жизни ничего, кроме войны. Не знала никого, кроме братьев и сестёр по саркару, идущих с ней в бой плечом к плечу.

Теперь, когда время потеряло счёт, она думала, что если легенда о двух намэ и правдива, то Вена давно уже сошла с ума.

К тому времени, когда Риана попала в плен, война длилась уже двадцать лет.

«Никто не выдержит двадцать лет в этом Аду», – так думала она, пытаясь уснуть.