Книга 1. Башня аттракционов

Он всегда был таким – будто его грубо выдернули из позапрошлого тепличного века. Вступая в спор, отстаивая свою точку зрения, он задыхался от волнения, лицо шло нежными розовыми пятнами. Когда классом ехали в автобусе – даже девочки разваливались и не уступали место старикам – вскакивал один Максимка, учтиво одёргивал штопаную курточку. Стойко сносил насмешки одноклассников: «Ой-ой, какие мы вежливые!» «Слизняк!» «Лыцарь старушечий!»

Престарелая учительница говорила матери: «Берегите его – такие горят за идею».

И, отходя с трясущейся головой, суеверно бормотала под нос: «Такие не живут долго». Что с неё взять, старая маразматичка.

Пропала Максимкина девушка. Они собирались на пикник, но декан упросил его пошарить в каталогах институтской библиотеки в поисках какой-то древней книги. Тело девушки нашли вздетым на крюке высоко в теле Башни. Издали казалось, что на вешалке болтается короткое весёленькое, в горох, платьице.

– Мама, это я виноват! Мама, если бы я был с ней – этого бы не случилось! – Максим бился в материных руках.

До того он неделю лежал вытянувшись на кровати, со стиснутыми кулаками (когда их разжали, в ладонях от впившихся ногтей остались рубцы). На восьмой день он всхлипнул и разразился мальчишескими ломкими рыданиями. Мать плакала с облегчением, их слёзы смешивались на слепо-щенячьих тычущихся друг в друга мокрых лицах.

Поздней осенью мать узнала, что сын с друзьями сговорились дежурить у Башни: устраивать ловушки, засады на маньяка, самим выступать в роли подставы.

– Не пущу, и не думай!! – крикнула она.

– Я совершеннолетний, мама. Я изловлю эту мразь и приволоку на городскую площадь.

Та зима казалась бесконечной, а ночи бессчётны. Каждый час она набирала Максимку, и тот смеющимся (всё для них игра, что взять с мальчишек: охотники за маньяком!) шёпотом отчитывал её:

– Ма, из-за тебя мы никогда его не поймаем. Все мамы как мамы, одна ты… У него звериный слух, он даже вибрацию телефона может учуять… Ты всегда ругалась, что я мало провожу времени на свежем воздухе.

Считай, у меня ночной моцион. Всё, целую, ложись спать.

Какое спать. Однажды его телефон не ответил. Она не забилась в истерике, как другие матери юных сыщиков, у которых также в эту ночь замолчали сыновние телефоны. Страшно, грешно признаться, но она подспудно, со страхом ждала этого, мысленно давно была готова к худшему. Сжимала тёплую нагретую трубку, будто это была рука Максима, последняя связь с ним.