Руда. Возвращение. Скрижали о Четырех

Оно осмелилось биться сильнее, ускорившись на полтакта, дурацкое полумертвое сердце, столь же неуместное для мага Аргоссы, как и оружие из мира людей. Всколыхнуло волну предчувствий, и та окатила с головой, заставляя мозг работать, собирать воедино факты.

Он был слишком человеком, темный маг Эрей, бывший советник Императора. Он был слишком нечеловеком. Безупречная линия логики уподобилась отточенному клинку. Император в опасности, ему вновь нужен щит.

Верный щит готов к бою. Ферро Инстави!

Веда о сотворении Мира

В начале была Пустота.

Одни называют Ее Предначальной, иные – просто Пустыней. Она была всеобъемлющей и охватывала Самое Себя, колыхалась и росла в Пространстве без Воздуха, Воды, Земли и Огня.

Без Тьмы. И без Света.

Упало в лоно Пустоты перо Солнечной Птицы Эйсвиэрь, пролетавшей Мимо, и осветило Ее.

Упало в Свет Семя Замысла – и родился Мир.

Чистый, беспомощный, как капля Небесной Росы, перетекал Он и жался к Свету.

В том месте, где закрывал Он Собою Свет, родилась Тень.

Потом в Мир пришли Боги.

Первый указал на Свет и сказал: «Это хорошо!»

Второй коснулся Тьмы и согласился: «Это хорошо!»

Пустыня теснила, и Они, действуя согласно, заключили Каплю Мира в Божественные Полусферы. Так появилась Светлая сторона Мира и Темная Его сторона.

И на Светлой стороне родились Вода и Воздух.

И на Темной – Огонь и Земля.

А из Помыслов Божьих возник Камень Мира.

И Кольцо Некованое.

1

Советник

Денек выдался скучный и серый. Такие дни случались редко, и Император не мог придумать, чем занять себя в непогоду. Новая болезнь Рандиры сорвала паломничество в Венниссу, моросящий дождик не располагал к прогулкам, а придворные не решались беспокоить по пустякам.

«Ранди… Никак не оправится, бедняжка, может, теплый климат Ю-Чиня не пошел ей на пользу? Монахи говорят, на ней сильная порча, но я знаю: виноват только я…»

Император закрыл книгу, одну из многих, что никак не удавалось прочесть.

«Знаю, в чем дело. Волки снились! Опять снились волки, целая стая. Часто стали видеться, слишком, чтобы жить спокойно».

Он невольно вздрогнул, вспоминая сон, наполненный волчьим воем и безысходностью.