Руда. Возвращение. Скрижали о Четырех

Он, великий Император Ферро, снова стал двенадцатилетним мальчишкой, отбившимся от охоты отца, заплутавшим в родном лесу, точно в колдовской чащобе. Снова было душно и мрачно, за деревьями мерещились тени, и кобыла, взвившись свечкой, сбросила седока, умчавшись прочь, стремясь обратно, в солнечный блеск знакомой дубравы. Он видел, кто напугал кобылу, и понимал, что погиб.

Волки. Десяток или два, а сколько их еще скрывалось за деревьями? Они окружили поляну и медленно сходились, уверенные, что добыча не ускользнет.

Суровые могучие звери Инь-Чианя, невозможные в ю-чиньском лесу!

Император вздохнул, скосив глаза на запястье. Глубокий шрам отозвался привычной болью, усиливавшейся к грозе. Памятка о мощном прыжке вожака; его челюсти пробили кольчужную оплетку перчатки и чудом не сломали кости. Вожака он убил, ткнув вслепую кинжалом, а остальных… Память услужливо нарисовала тень, прорвавшуюся из ниоткуда, кровь и клочья шерсти по поляне, отступающую стаю, покорно пригнувшую шеи.

Не к добру снятся такие сны.

Сродни дурным пророчествам. Душно ему во дворце, как в ловушке, Единый Бог, к этому ли он стремился!

«Нужно будет отправить посольство в Сельту, – решил он, с усилием возвращаясь в реальность. – Снова область на грани срыва. Бунтари неугомонные! Посольство и полк сопровождения. Намеком».

Тонкие холеные пальцы огладили старинный корешок. Император смотрел на свои руки и думал, что так, пожалуй, и приходит старость. Через три года ему стукнет полсотни, а там… Нет, нужно срочно встряхнуться, войну кому-нибудь объявить, той же Сельте, будь она неладна! И приказать седлать коня, черт с ней, с погодой промозглой! Одному съездить в Венниссу, свечку за здоровье жены запалить, сына проведать…

Робкие тени ожили в дальнем углу кабинета, задвигались, зашуршали, поползли по стенам паутиной.

Император вздрогнул и отложил фолиант, прислушиваясь к шуршанию. Тишина. Сдавила виски так, что слышен заполошный стук сердца. А может, это стучались сны, скреблись, становились явью, и стоило кликнуть стражу, пусть случится переполох, все можно будет потом объяснить, все… кроме трупа государя в пустом кабинете. Там, в углу, возле камина, кто-то вставал в полный рост, нарастал, проявляясь в тени портьеры, от него веяло холодом и первозданной Тьмой.

Император небрежно потянулся в кресле, не сводя глаз с растущих теней, пальцы его, пусть холеные, но сильные пальцы воина впились в рукоять меча, лежавшего на столе.