Журнал «Рассказы». Светлые начала

Невзрачный чиновник зачитал обвинение. Притихшая толпа ловила каждое слово.

– Подделка векселя! Попытка скрыться от полиции!

Чиновник выкрикивал слова, и каждое слово попадало в паренька. Он вздрагивал и моргал.

Губернатор оттолкнул руку адъютанта и встал самостоятельно.

– Тяжелое правонарушение.

Он вздохнул, как если бы ему было искренне жаль обвиняемого, который пошел по такой кривой дорожке.

– Ты отправишься на каторгу, – ласково сказал он. – Будешь валить лес, чтобы другие, более достойные люди, могли делать бумагу для векселей.

Исбытков не мог поверить своим ушам. На каторгу отправляли женоубийц, воров, оставляющих вдов без копейки денег, но не таких желторотых юнцов.

Наказание было крайне суровым, и люди не могли этого не понимать.

– Правильно! На каторгу его! Грамоте выучился, а вон что творит! – закричали люди вокруг Исбыткова.

Паренек смотрел на губернатора, и по его лицу текли слезы.

– Спасибо, – прошептал он.

Исбытков не услышал его слов, просто угадал по движению губ.

Приговоренный рухнул на колени и подполз к сапогам губернатора. Худым юношеским лицом он приложился к блестящей поверхности сапог, как к материнской щеке.

Только что линию его судьбы безобразно изломали. Может быть, разрушили вовсе. Но он все равно любил своего безжалостного судью.

Развернувшись, Исбытков принялся выбираться из толпы. Далее смотреть было невыносимо. Вот в чем была одна из причин того, что он отказался быть на месте Велены. Ему до одури, до отвращения не хотелось наделять людей, волею судеб оказавшихся в самом верху государственной пирамиды, силой, заставляющей народ любить их до помрачения рассудка.

Он почти бежал по безлюдной улочке, идущей вниз от площади, чтобы звуки ликующей толпы затихли как можно скорее. Передвигаться в рясе было неудобно, а кожа под накладной бородой отчаянно чесалась.

– Брат! – донесся до него тихий, но при этом твердый голос.

Исбытков ускорил шаги, но стук женских каблучков приближался.

– Прости, сестра, я тороплюсь, – буркнул Исбытков, – но обязательно помолюсь за тебя.

– Помолитесь, брат, когда сможете, – сказала женщина прямо за спиной, – а я прямо сейчас начну… Господи Боже наш, утвержяй гром и претворяй молнию, избави нас от веяния скорби…

Вздохнув, Исбытков обернулся. Перед ним стояла Велена – прямая, тонкая, не прячущая глаз.

– Здравствуйте, брат, – сказала она почти ласково. – Простите, что не обманулась вашим маскарадом.