Любовь в преисподней

Но тогда Зинка вполне могла рассказать о том, что «Леонтьева сидит в заднице» всей их дачной тусовке, а это нежелательно. Лиза колебалась, бросая незначительные фразы.

«Ни одно вранье не прибавит баксов на твоем левом кармане», – неожиданно подсказал ей внутренний голос, и Лиза решилась. Она вкратце поведала подруге о том, что недавно прокатилась по Европе с большими моральными потерями. Теперь пытается выйти из депрессии, но как назло полились дожди. Настроение фиговое. Перспективы такие же. В ответ Зинка с сочувствием посмотрела на Лизу, и та решила закрепить успех.

Макарова никогда не была особо догадливой, но всегда отличалась покладистым характером. Ее следовало только навести на мысль о необходимости помогать ближнему. И Лиза как бы невзначай спросила:

– А ты, вижу, прибилась к приличной фирме?

– И не говори, повезло.

– Что-нибудь с финансами?

– Ты обалдела! Я и финансы!

– А на чем же еще сейчас можно стричь бабки?

Зинка облизала губы, но ничего не сказала. Лиза удивилась.

– Это страшный секрет? – В ее голосе прозвучала насмешка.

После недолгого колебания Макарова тихо сказала:

– Скорее, коммерческая тайна.

– О, да ты стала продвинутой личностью!

Леонтьева уже пожалела, что подошла к этому злополучному прилавку. Она ведь прекрасно знала, что за последние годы в России произошло резкое социальное расслоение. Каждый занял свою полочку. Зинкина была на несколько порядков выше Лизиной, поэтому сегодня не следовало соваться. Гамма этих чувств отразилась на физиономии Леонтьевой, и Макарова почувствовала себя сволочью.

– Послушай, Лизок, тебе, – она выделила слово, – я бы сказала. Но я дала подписку.

Та присвистнула.

– Ради бога, мне не надо чужих тайн! Вдруг выяснится, что ты работаешь на ЦРУ!

– Да брось! Все гораздо проще. И я бы хотела, чтобы ты тоже устроилась к нам! Завтра же похлопочу о тебе. А ты мне обязательно позвони. Через день. Уговор?

– Хорошо.

От этой встречи у Лизы осталось двойственное чувство. С одной стороны, захотелось попасть в этот Сезам, где прилично платят, и также, как Зинка, покупать хлебницы, похожие на саквояжи.

С другой, слегка насторожила та загадочность, которой Зинка окружила место своей работы. Впрочем, это могло быть трюком. Много лет Макарова не могла преуспеть. И теперь, когда появились деньги, ей захотелось легкой загадочности своего имиджа. Кажется, французы говорят, что каждая женщина – это тайна. Вот и Зинка подкорректировала себя на французский манер.