Древний бог желает познакомиться

Очень даже неплохо поцеловал – чувственно, с полной самоотдачей, так что на миг я голову потеряла от этого его поцелуя.

Впрочем, едва мне начало нравится, как Локи отстранился, самодовольно улыбаясь.

– Ну что, убедилась? – хмыкнул он, глядя на мое раскрасневшееся лицо.

– Вынуждена признать, и правда умеешь. Хотя до «прекрасно» далековато. Скорее, где-то на уровне между «нормально» и «лучше среднего», – фыркнула в ответ, отворачиваясь.

Своим наскоком он меня изрядно смутил.

– Угу, сделаю вид, будто поверил.

Так ты пойдешь со мной завтра на свидание? Я пока не привык к этой вашей магии, которую вы называете наукой. Не хотелось бы опозориться, споткнувшись об эсалактор, или застряв между раздвижных дверей. Все же я бог.

– Эскалатор, – со вздохом поправила его, понимая, что настырный Локи, все для себя решив, теперь едва ли от меня отстанет. – Хорошо, пойду. Только пока очень плохо представляю свою роль.

Действительно, мне за ними из кустов что ли шпионить, и как в фильмах через наушники подсказывать богу нужную информацию? Или он представит меня сестрой, которая боится остаться одна, а потому является живым и неизменным его дополнением?

Ни один из вариантов не звучал привлекательно.

– Ну с этим я что-нибудь придумаю, – отмахнулся Локи. – А пока шагом марш в кроватку. А то зевотой своей меня уже с ума сводишь.

И он решительно втолкнул мою тушку в комнату.

Стол с изысками, достойными Ганнибала Лектера, уже исчез, а вместо него вновь красовался матрас.

Поверх одеяла вальяжно разместился Феня, вернувший свою собачью форму, и будь здесь Людмила Яковлевна, она бы наверняка заработала себе инфаркт. От такого безобразно наглого пачканья постельного белья.

Кстати, интересно, это настоящий облик пса, или тоже какая-нибудь иллюзия? Надеюсь настоящий, а то будет обидно, если Феня – кот, тигр, или еще кто-то типа того…

Я широко зевнула, потянулась и все же улеглась на кровать. В одном бог обмана был прав – спать мне все-таки хотелось.

– Будешь ложиться – делай это потише, – крикнула Локи, шебаршащему на кухне остатками пиццы и вскоре вырубилась.

В этот раз, как и вчера, мне снился тот же сон-кошмар.

Темнота, холодная, но до мурашек родная, обволакивала плечи. Точно живая, шептала на ухо остаться в ней подольше, увязнуть еще глубже, отдохнуть и набраться сил.

Я посмотрела на свои руки, вокруг которых кружился черный туман. Его клочья отрывались, сливаясь с мраком.