Женихи для герцогини

На пороге, будто поджидала их все это время, встала мать, явно недовольная не согласованным с ней внеочередным «загулом» родной дочери. Худая, высокая, с правильными тонкими чертами лица, вызывающими у ее дочери ассоциации с точеными профилями аристократов прошлых веков, не сказать, чтобы очень уж красивая, но что-то в ей было такое, что заставляло всех без исключения мужчин оборачиваться ей вслед. Харизма? Уверенность в себе? Может быть…

Черные обсидиановые глаза, как кинжал, впились в дочь. Опять штампы… Девушка моргнула, стараясь прогнать непонятные мысли, мать тем временем повернулась к Ленке и улыбнулась, обнажив красивые ровные зубы нежно-молочного цвета.

– Спасибо, Леночка. Дальше я уж сама с ней управлюсь.

Ленка кивнула, попрощалась и поскорей сбежала домой. Мать посторонилась, пропуская непутевую дочь в прихожую.

Предчувствуя грандиозную головомойку, девушка лихорадочно придумывала объяснения. Но мать ее удивила.

– Посмотри на меня. Нет, в глаза. Так… Дожили… Поздравляю, Костя, нашей с тобой красавице сегодня удалось пережить первую личную драму.

Вырос ребенок, а мы и не заметили.

Вика привычно покраснела от язвительного тона родительницы, отец, тоже стоявший в прихожей, хмыкнул:

– Жить будет?

– После резанья подушек? Да куда она денется. Как думаешь, может, погулять ее отправить? Мир посмотреть…

– Адочка, ты вот сейчас серьезно? – Почему-то изумился супруг. – А как же твои клятвы?

– Серьезней некуда. Проветрится, отвлечется, забудет своего несдержанного на передок хахаля.

А клятвы. Пусть хоть одна дура попробует ткнуть меня в них. Ну, чего стоишь? Нагнись, дылда. Выше матери стала. Я уже и не дотянусь.

Ничего не понимая в странном разговоре взрослых, Вика привычно подчинилась. Женщина критически оглядела свою дочь, словно план какой-то в мыслях составила и теперь пыталась понять, подходит ли чадо под реализацию ее замыслов, затем задумчиво хмыкнула, достала из кармана домашнего потертого цветистого халата какую-то вещицу (что именно – Вика разглядеть не успела), примерилась и приклеила ее во впадинку под горлом родного ребенка.

Сразу же начало печь, не сильно, но довольно-таки неприятно. Все еще удивленная странным поведением родительницы, девушка подняла было руку, чтобы почесать незаслуженно пострадавшее место. Неожиданно сильно закружилась голова, и словно сквозь сон Вика услышала насмешливый голос матери:

– Хорошо тебе отдохнуть, милая.