Рюкзак рассказов

Молчал он сам, словно был собственной маской.

Говорят, что создать маску-говоруна под силу лишь единицам, мастерам, чьи имена передаются шёпотом. Однако, такие маски коварны: они не желают служить лицу владельца. Подобно Андерсеновской Тени, сами управляют теми, кому принадлежат. Тех же, кто сопротивляется, маска-говорун вбирает в себя. Постепенно, шаг за шагом. Слово за словом. Вот и исчез незадачливый владелец. От прежних владельцев могли лишь остаться часы, если те их, конечно, носили – маски не любят время. Но обожают зеркала: там отражаются их идеальные копии.

Наследники, кто надевал такую маску, проверялись ею снова. Строптивых владельцев вновь поглощала она. Вбирала мгновенно и без остатка.

Он содрогнулся, вспоминая случаи из газет…

Совсем недавно кто-то увидел взаимосвязь. И стали надевать на тех, кто приговорён к казни. Но от переизбытка людской энергии такие маски покрывались трещинами, исторгая огонь из своих сияющих стразами глубин. И рассыпались в прах…

Так были постепенно утрачены все маски-говоруны.

Он похолодел. Он понял, что создал!

Но нельзя было оставлять эту маску другим. Нельзя допустить, чтобы из-за его творения кто-то погиб. Пока маска слаба, нужно, во что бы то ни стало, содрать её с лица! И ни в коем случае не смотреть в зеркала: они придают ей сил, устанавливают связь с другими “сородичами”…

…Он очнулся в больнице. Ощупал руками бинты: лицо все горело. Казалось, лица не было никогда. Только боль. Только кипящая жидким огнём боль под бинтами.

Вздохнул. Понял, что придётся новой, своей нарастающей кожей, ощущать холод, зной, пыль, дыхание ветра. Он выдохнул: теперь только его глаза будут запорошены колючим снегом или обласканы солнцем. Он знал, насколько чувствительным теперь будет лицо…

Зашла медсестра. Он притворился спящим.

–Как он? – густой баритон врача.

Странно. Было слышно что вошёл лишь один человек…

Шестиногий Димка (из найденного дневника)

Сквозь закрытые веки и тонкое одеяло сна назойливо процарапывался противный звук.

– Марта! Брыс-сь! – зашипел я. – Брысь, кому говорю!

Рядом забубнил Антон:

– Что там такое? Дайте же, наконец, уснуть!

Звук повторился. Стал громче.

Мы дружно повернули головы. В оконном стекле виднелся растрёпанный рыжий вихор и прижатый нос Димки, сплюснутый о стекло, на манер поросячьего пятачка. Наш друг радостно замахал рукой и знаком попросил отворить окошко.