Рюкзак рассказов

Старик недоумённо щурился, глядя, как три босоногих пацана, со светящейся перламутровой краской на лице, бормочут, что-то совсем непонятное. Ночью. В пещере. При тонком цветке пламени.

Теперь же двое моих друзей застыли с открытыми ртами… создавалось впечатление, что они окаменели… превратились в живые статуи. Даже руки были, словно, изо льда: застывшие, покрытые чем-то похожим на иней… лишь холод и липкие капли пота на ладони. Но может они всегда были такими, как изваяния, недвижимыми копиями самих себя? А влага в их пальцах была лишь результатом испарения в пещере? Казалось, кто-то очень хотел меня в этом убедить…

В любом случае, говорить и двигаться мог только я.

Даже поздороваться со стариком ума хватило. Хотя в первый миг чуть сам этого ума не лишился.

– Здравствуйте… мы ненадолго, простите, если помешали… Мы только это… вот… поменять, – я кивнул на увядшие листья подорожника. – А потом обратно. Ему ведь уже всё равно будет не нужно…

– А откуда вы здесь? И что на что хотите сменять? – спросил с интересом старик, усаживаясь на каменный пол по-турецки.

Мне показалось, что кое-где пол устлан пожухлой травой, но я не спросил, ничего об этом, наоборот. Рассказал ему всё, будто неведомая сила вытаскивала из меня все слова и события. Старик задумчиво следил за моим рассказом, изредка моргая и щуря немигающие жёлтые глаза.

– Колдовство-о-о-о… – потянул он, разложив ветви для костра, но, так и не зажигая огня. – Вы правильно выбрали время, но не думаю, что получите заветную кожу просто так: ему всегда нужна ещё и чья-нибудь жизнь… – старик, хитро подмигнул мне, словно знал меня с самого детства.

 – Это не символический дар – сброшенная кожа, а вполне материальный!

Я услышал грохот своего сердца о рёбра. Так иногда я сам грохотал ногами, сбегая по длинным гулким лестницам многоэтажек. И верно, моё сердце тоже решило сейчас удрать подальше.

Ночь окутала мягким пледом тишины, стараясь усыпить меня запахами и густым молчанием.

Я понял, что надо уходить. Немедленно, но тело словно уснуло. Я не мог шевельнуться… глаза и шёпот.. Больше от меня ничего не осталось в тот момент.

Старик развёл костёр. И теперь слабо щурился на нас из тени. Нет, не на всех троих. На меня!

Где-то громко плескалась вода, словно кто-то большой и неповоротливый лениво мылся в тёплых озёрных волнах.

– Колдовство надо доводить до конца, – мягко, но веско сказал, старик.