Не к ночи будь помянута

Именно в эти минуты мама как раз намеревалась связаться со мной. Естественно, раз уж трубку я не брал, со мной должно было произойти нечто страшное. Скорее всего, я должен был попасть под машину. То обстоятельство, что телефон при этом, скорее всего не пострадает, и кто-то уж точно ей ответит, не бралось в расчёт. Пришлось смириться с кармой и наживать язву желудка.

Сегодня мне везло. Во-первых, было воскресенье, и я выспался. Никто не дёрнул в шесть утра, как это частенько бывало.  Даже кот больше не орал.

Во-вторых, у меня была еда. Много замечательной еды, целый холодильник. В-третьих, можно было совершенно безнаказанно не делать ничего целый день.

Я потянулся и посмотрел на телефон. Девять двадцать. Ни одного сообщения. Кра-со-та. Позёвывая и почёсываясь, я поплёлся в туалет. По дороге включил чайник. Свою кедровую зубную пасту не нашёл. В маминых привычках было второпях утащить в дорогу то, что плохо лежит. Да ладно, не проблема.

Когда кофе был готов и бутерброд ждал своего часа, обычно наставал ответственный момент.

Предчувствие меня обычно не подводило. Я тупо смотрел на мобильник и выжидал. Давай уже, издеватель!

Меня обманули. Звонок раздался в дверь. Вот сколько раз говорил маме, чтоб сделать глазок в двери! Надо было давно ввернуть самому, и избавиться от всякого спама. И куда штаны подевались?

Звонок раздался назойливей.

– Да сейчас! – крикнул я, как будто кто-то мог услышать.

Одной рукой я натягивал шорты, другой возился с замком.

Ну, вот так и знал.

Как раз случай спама. Нет ли у вас лишней одежды? Сами мы не местные, от поезда отстали. Простите, а вы веруете в Бога? Теперь ещё детей подсылают…

– Простите, здесь живут Луговые?

Девочка имела вид одновременно затюканный и шальной. Одежда с чужого плеча, какое-то жуткое пальто и сапоги на голых ногах. Однако, на бомжонка, беженку или цыганку не походила. Она очень внимательно рассматривала меня.

– Допустим. Вам кого?

– Максима.

– Кого?!

– Лугового Максима Павловича можно? – хрипло спросил ребёнок.

Курит, конечно, как паровоз.

– А его нет.

Она не сводила с меня глаз.

– А скоро он будет?

– Его не будет. Он умер.

Она приоткрыла  рот и ещё больше вытаращила свои глазёнки. Я молчал и ждал дальнейшего разворота событий. Ибо не каждый день бродяжки спрашивают о моём покойном отце.

– Когда?

– Шесть лет назад.

– Как?

– Сбила машина у светофора. А что?

Она хлопнула ресницами. Помолчала.