Зверь, именуемый Кот

Даже если он карлик, горбун или жирный противный мужик. Мне вполне было достаточно ума его острого ироничного, тонких шуток и неистощимого оптимизма. Его постоянной незримой поддержки, ставшей мне нужной как воздух.

Очень опасная это дорожка, я знала. И он знал отлично. И все же позвал на свидание. Таким тоном и так внезапно на встречу друзей не зовут. Или я фантазирую, как обычно?

– Антон Львович, можно ли рассматривать пациентку как элемент фактической эпидемии синдрома хронической усталости?

– Ну, это вы уж, любезный, загнули.

Илона Олеговна, я надеюсь, у нас здесь пока уникальна. Это синдром мегаполисов, а мы, жители тихой провинции, проще смотрим на вопросы карьеры. Так ведь, Илона Олеговна?

Абрамыч смотрел на меня, усмехаясь своей “фирменной еврейской усмешкой”, как Муля это все называла. Засранец.

– Ээээ… Антон Львович, а когда придет “зав”?

Минута трагического молчания. Нет, ну можно подумать, я запросила размеры их органов половых. Право слово, что за коллапс над кроватью? Потом как-то все отмерли, косясь робко на Абрамыча, с огромным трудом сдерживающего смех, и мерзенько так захихикали.

– А чем же я так вас не устраиваю, больная Король?

О нет. Я согласна еще быть Илоной Олеговной, но под “ больной на всю голову И.О. Король”, пока еще не подписывалась. Показать ему, что ли, язык?

– Антон Львович и есть наш заведующий отделением.

Выглянувшая из-за плеча одноклассника медсестра была очень сурова. Ревниво блестела глазами, словно собиралась предложить дуэль на шпагах, защищая Антошкину честь.

Я поперхнулась от смеха.

Улыбающиеся очень робко участники труппы “обход” развернулись и вышли, возглавляемые весело мне подмигнувшим Абрамычем.

Ничего себе! И тут до тупой меня вдруг дошло, что Антошка не только жениться успел, а и сделать карьеру. Молодец парень. Почти что как я, даже лучше. Мне Муля вообще не досталась, и дачи у нас с ней тоже не было. Похоже, я мало старалась.

После обхода меня снова мучили. Уколы кололи и даже капельницу, оставив след пытки в виде огромного синяка на сгибе руки.

Просто ироды.

Ближе к вечеру заглянул снова доблестный “зав” наш – Антон.

– Ты меня отпускаешь сегодня, карьерист – подкаблучник?

– Почему подкаблучник-то, Лель?

Ага, значит, против карьериста он не возражает. А я так и знала.

– Потому что на Муле женат, очевидно же.

Он расхохотался, опираясь на косяк двери, схватившись за нос (всегда так со смеху хватался, а я и забыла уже).