Зверь, именуемый Кот

В последнее время меня окружают невероятно веселые мужики.

– Ты зачем, расскажи мне, так стремишься на кладбище, Лёль?

Он сел на край кровати, листая мои документы, нахмурился. Жестом отпустил медсестру.

Что мне было ответить? Как дошла я до жизни такой? Особенно и не стремилась, так вышло. Я искренне рада была видеть старого друга. В школе у нас была просто роскошная компания: трое парней и мы, три подружки: Оля, Лёля и Муля. Ольга Янина, Илона Король и Мария Ульянова. Как давно это было…

– Ты не ответила.

Сама-то понимаешь, что это тупик?

Суровый Антошка воинственно встряхнул моей картой. Понимаю ли я? Да я не хочу даже думать об этом.

Два года назад я потеряла ребенка, а мой гражданский муж просто выкинул то, что осталось от гордой и амбициозной меня, на помойку. Я лишилась всего: дома, работы, карьеры, семьи.

Больно. Мне все еще больно. Падать с неба на грешную землю всегда неприятно. Спасибо родителям, сдохнуть не дали. Ругали, корили, требовали срочно все бросить и ехать с “мужем” мириться.

Смешные мои старики, они верят в любовь и всякую ерунду типа верности. Нет этого больше. Вымерли как динозавры высокие чувства.

– Антош. Не скрипи, и так тошно. Когда я могу уходить? Отпусти меня, ты же можешь.

– Даже не думай. Десять дней постельного режима, капельницы и уколы из чистой моей вредности. Назначу тебе витамины и буду смотреть, как ты мучаешься. Пока свой хваленый разум не включишь. Лёль, сколько можно? Третий год пошел.

Я застонала громко и жалобно.

Только не это!

– Антошечка, миленький! Так и я тоже об этом! У меня послезавтра свидание, понимаешь? Настоящее. А я тут, у тебя в заточении.

Мой личный невропатолог очень внимательно изучал пациентку – меня. Внимательные темные глаза, знакомые с раннего детства, словно искали на жалком лице следы неизлечимых болезней. Он после школы почти не изменился, только вырос, возмужал, стал даже солидным.

О! Я и не заметила: на правой руке у Абрамова красовалось широкое гладкое золотое кольцо.

Вот так и живем: друзья детства, в одном даже городе, а ничего друг о друге не слышим, не знаем.

Он тяжко вздохнул.

– У меня два условия. Завтра вечером я тебя выпускаю из больницы, но лишь до понедельника. Утром в приемном покое быть как штык.

– А второе?

Антон улыбнулся, вставая.

– Как только тебя от нас выпишут, а это будет в ту пятницу, везу твое бренное тело домой переодеться и забираю к нам с Мулей на дачу на все выходные.