Мандарины – не главное. Рассказы к Новому году и Рождеству

И только елка, вздрагивая серебряным дождем от стремительных передвижений Насти по комнате, назойливо тянула к ней украшенные ветви, c немым укором в каждом шарике отражая скачущую полуодетую фигуру.

Она выскочила из квартиры нечесаная, без макияжа. Тратить время на красоту означало растерять боевой пыл, который намеревалась обрушить на компанию шутников. Несла в себе это клокочущее, жаркое, чтобы выплеснуть все, без остатка, освобождаясь от злости на бессонницу, от наглого выдергивания из сна и на этот идиотский полуночный розыгрыш.

Во дворе, подсвеченный фарами с двух сторон, стоял огромный, ей даже показалось метров под десять высотой, темно-синий прицеп. Колеса у него были небольшие и парные, по четыре с каждой стороны. В рифленой стене, под самой крышей, виднелось небольшое узкое окошко.

– Анастасия Сергеевна, здравствуйте, – бросился ей навстречу проворный низенький мужчина в безукоризненно отглаженном костюме.

Она, почему-то надеясь увидеть обладателя бархатного голоса, страшно разочаровалась.

Незнакомец ей сразу не понравился. Было в нем что-то неприятное: то ли кривящийся в улыбке тонкогубый рот, то ли вся эта подчеркнутая безукоризненность. И голос у него был дребезжащий, с шепелявинкой.

Он сунул ей в руки толстенькую папочку с документами, сверху которой лежал плотный лист бумаги, украшенный затейливыми вензелями.

– Распишитесь вот тут, – он ткнул в строчку кончиком ручки.

– Арефьев здесь? – спросила она, раздражаясь от бессмысленной вычурности завитков, заполнявших полстраницы, и черкнула в указанном месте.

– А кто это? Не знаю такого. Все документы на Ульриха в папке. – Он ловко вытянул из ее пальцев ручку и забрал подписанный лист, взамен протянув большой ключ и визитку: – Это от прицепа. А это мои контакты, если понадобятся услуги по перевозке.

– Не понадобятся, – отмахнулась она, пряча ключ с визиткой в карман пуховика и тщательно рассматривая двор. Скорее всего, шутники прячутся где-нибудь, хихикая над ней.

Ничего, расправа будет короткой, но справедливой.

– Сено лежит за фургоном, – сказал человек в костюме, благожелательно глядя на нее маленькими подвижными черными глазками. – Немного, но на первое время хватит, пока не обустроитесь.

– Сено? Какое еще сено?

– Для Ульриха, – пояснил он.

И бочком, в едва заметном полупоклоне, ловко скользнул в черную иномарку, начищенную так, словно она была покрыта жиром.