О, мой док…

Везут к нам… ух, я этому паразиту уши-то…

– Не ругайте его, Елизавета Федоровна, – перебив, попросила её. – Вы ж знаете… – снова сглотнув, добавила. – Там мать его… рвётся к ней…

– Да знаю я, – выдохнула с раздражением Зоркая. – Получше тебя знаю. Полянская снова взялась за старое. Для неё ж ведь Иван попрошайничал… да сама ведь знаешь.

Всё верно она говорила, и возразить даже нечего.

Тяжело вздохнув, потёрла висок, чувствуя нарастающую тупую боль под пальцами.

– Я заберу его… – повторила в сотый раз, как мантру.

Скорее, не для неё, а для себя. – Не долго осталось.

Не думала, что всё так обернётся. Ещё два года назад этот мальчишка должен был стать моим. Навсегда. Вместо того, которого потеряла когда-то по собственной глупости…

Сыночек… милый мой. Безумно желанный, но пока такой недосягаемый.

Добрый, милый ангелочек с голубыми глазками и белым, словно облако, пушком на голове. При взгляде на него сердце сжималось. Ожоги, шрамы и взгляд… серьёзный такой, не по годам глубокий.

Сколько всего натерпелся этот малыш за свои восемь лет. Страшно представить. Три года назад, как увидела его, так сразу твёрдо решила, что мой он… самой судьбой мне предназначен. Для него мои тепло и ласка в душе теплились. Для него моя любовь нерастраченная…

Этот ребёнок столько горя и зла повидал. Столько всего натерпелся, что должен был очерстветь, озлобится… но… я не позволила. Рядом была. Под крыло взяла, поверить в лучшее заставила. И у нас бы все получилась, если бы… не мать его.

Распутная…

Эта женщина под заключением находилась и с тем букетом страшных болезней что имела, не должна была выйти оттуда. Все были просто в этом просто уверены. Но… всё произошло иначе.

– Да ты теперь попробуй его забрать… дело это гиблое, – хмыкнула женщина в трубке. – Месяц уж парню покоя не даёт эта тварь. Всё тёрлась здесь, и вот тебе…

– Я поговорю с ним… – произнесла как можно увереннее, остановившись у двери своего кабинета. – Поймёт. Большой уже… И её отыщу.

Пусть оставит парня. С ней у Ивана нет будущего.

– Лика, – снова вздохнула женщина. – Послушай меня, как мать тебе говорю, пустое это, – снова завела свою песню, которая длилась больше месяца. – Она парня взбаламутила. Против тебя настроила…

Нет. Слушать не хотела. Мой он. Не отдам. Денег найду, дам ей. Что угодно, лишь бы отказалась… А Ванечка, он умный. Сердцем меня чувствует…

– Елизавета Федоровна, не надо. Не отступлюсь. Столько сил вложено.