Эндервелл: проклятье Найтири

А почему же Анитушка никогда не говорила о вас?

– Ох, ну вы же наверняка знаете какая она у нас застенчивая!

– Что есть, то есть… – задумчиво произнесла она, – Ну ладно, проходите скорее к столу, будем чай пить!

– Вы садитесь, а я пока пойду – вещи соберу.

Тетя Аля, удивленно посмотрев на меня, спросила:

– А ты, что, куда-то уезжаешь, Анитушка?

– Ммм, знаете… – сцепив ладони, промямлила я, – Инар вам все объяснит! – и подтолкнув своего “жениха” к столу, выбежала из кухни.

Поднявшись в свою комнату, обессилено рухнула на постель, раскинув руки.

– Даа… Этот день все больше становится похож на театр абсурда.

Я прислушалась к обстановке внизу и различила звонкий смех Алевтины Александровны. Надо же, и чем этот паршивец ее так обаял? Хотя, в принципе, я догадываюсь… Ведь если закрыть глаза на язвительный характер, то можно признать, что мужчина очень привлекателен и явно нравится представительницам женского пола. Вот и тетя Аля не устояла перед его обаянием.

Ладно, хватит лежать, надо собираться!

Я сложила все свои вещи и выдвинула ящик стола. Там хранились деньги, которые успели накопиться во время попыток найти работу, а еще три тысячи, оставшиеся от залога сережек. Вся сумма была равна пятнадцати тысячам, и это еще благодаря Алевтине Александровне, которая кормила меня со своего стола, не спрашивая ни копейки.

Надо признать, что я буду скучать по этой доброй женщине…

Сложив деньги в рюкзак, я поняла, что сегодня последний шанс выкупить мамин подарок, ведь вряд ли мне удастся вернуться в этот город.

Надеюсь, Инар не будет против того, чтобы заехать в ломбард.

Промыв рану на затылке антисептиком, я переоделась в светлые джинсы, кроссовки, и широкую, теплую клетчатую рубашку. Подхватила в руки вещи, джинсовку в цвет штанам, и наконец спустилась вниз.

– … и, вот стоит она на моем пороге, прямо под дождем, вся промокшая и грустная, как маленький потерявшийся котенок! Так мы и познакомились.

– Да, это похоже на Аниту, – рассмеялся мой женишок.

Ну, Алевтина Александровна! Предательница! Могла бы и что-нибудь менее постыдное обо мне рассказать. И этот тоже хорош – сидит, хохочет.

Я вышла из-за угла, сложив руки на груди, и возмущенно посмотрела на этих двух сплетников, один из которых, нагло развалившись на стуле, дожевывал ватрушку.

– Все мои недостатки обсудили?

– Ну что ты, родная, мы же, любя, – с улыбкой произнес Инар.