Эндервелл: проклятье Найтири

Родная…

Последний раз я это слышала почти четыре года назад – так всегда называл меня папа. Я с грустью опустила взгляд, чтобы скрыть блеснувшие в глазах слезы.

– Все хорошо, Анитушка? Ты уж прости меня старую, просто не часто удается с кем-то вот так поболтать за чаем.

– Да. Все замечательно, – я подняла голову и постаралась улыбнуться, – Просто нам уже, наверное, пора ехать?

Я бросила вопросительный взгляд на Инара, который прищурившись, всматривался в мое лицо.

– Да, мы действительно уже опаздываем, – он поднялся из-за стола и, поцеловав руку тети Али, произнес, – Было очень приятно познакомиться с такой доброй и мудрой женщиной.

И большое спасибо за то, что все это время заботились о моей Аните.

Я, закатив глаза, фыркнула. Вот дон Жуан иномирный! Выйдя в прихожую и подхватив сумки, стала ждать, пока намилуется эта парочка.

Подойдя, Инар забрал у меня вещи, и настала моя очередь прощаться.

Я обняла женщину, которая отнеслась ко мне с добротой в трудный момент, и прошептала:

– Спасибо за все.

Я буду очень скучать и никогда вас не забуду. А еще я никогда не забуду вашу восхитительную выпечку!

Алевтина Александровна улыбнулась и, смахнув слезу с ресниц, отпустила меня.

– Ну что ты, дорогая, ты стала мне как внучка за это время!

Мы еще постояли, растроганно смотря друг на друга.

– Пора, – тихо произнес Инар, и вслед за ним я вышла за порог дома, который успел стать мне родным.

ГЛАВА 5

Когда мы отъехали от дома, я спросила:

– Что ты ей наплел?

– Лишь то, что ты наконец-то обрела свое счастье в моем лице, и переезжаешь жить ко мне.

Я фыркнула и, взглянув на дом, который был еще виден в боковом зеркале авто, вспомнила, что мне нужно забрать серьги.

– Мы можем по пути кое-куда заехать?

– Куда?

– В ломбард, в соседнем районе.

– Интересный выбор… Позволь узнать, что ты там забыла?

– Когда мне негде было жить, и не было денег на съем, то пришлось заложить свои серьги. Это подарок мамы, и я обязана их выкупить обратно.

– Понятно. Тогда говори, куда ехать.

Я назвала адрес, и Инар ввел его в навигаторе. Когда мы подъезжали к ломбарду он спросил:

– Почему ты так расстроилась, когда я назвал тебя – родная?

– С чего ты взял? Ничего я не расстроилась, – я отвернула голову в сторону окна.

– Да брось, я не слепой. Скажи мне.

Шумно выдохнув, я ответила:

– Так всегда называл меня папа…

– Прости, малышка, я не знал… Больше не буду, – нахмурившись, пообещал Инар.