Когда виноваты звезды

Запрокинув мою голову назад, он почти прорычал:

– Потому что это я! И пора тебе запомнить, что два раза один и тот же вопрос не задают, иначе ты рискуешь оказаться на ее месте! – меня почти в прямом смысле затрясло от страха, и он это почувствовал. – Ну, по-видимому, тебя не прельщает такая перспектива, ведь так? – Виктор ослабил хватку, и я смогла утвердительно кивнуть. – Вот и я так считаю!

А потом его взгляд скользнул в распахнувшийся халат. Затем он медленно вернул его к моему лицу, и тут случилось то, чего я меньше всего ожидала.

Он впился в мои губы.

Я не была к такому готова. Его язык нагло ворвался в мой рот, но он не дразнил, он там властвовал. Он брал, не спрашивая разрешения, не размениваясь на нежность. Он устанавливал свою власть, а я, как тряпичная кукла позволяла ему это. Растерявшись, не сразу среагировала, и теперь все мои попытки его оттолкнуть потерпели крах. Он удерживал меня, не давая и шанса пошевелиться, забирая право выбора. Самое ужасное было то, что я с каждой секундой все больше ему отвечала.

Мне медленно, но верно сносило голову. Я не понимала уже – кто я, кто он. Я растворялась в происходящем. Его близость и настойчивые губы не давали возможности нормально дышать. Жар разносился по венам с каждым ударом сердца. Внизу живота предательски заныло. Виктор снова сжал часть волос на моем затылке и слегка оттянул мою голову вниз, отчего я застонала. Он закончил поцелуй так же быстро и резко, почти оттолкнув меня. От неожиданности я, не устояв, упала на ковер у его ног. Он отвернулся, подошел к стоящей на журнальном столике бутылке виски, кинув мне через плечо, что я могу идти:

– И еще, закройте сегодня дверь получше! От этого зависит ваше будущее в этом доме! – его голос был недовольным, резким, с небольшой хрипотцой.

Я вышла из кабинета, покачиваясь. Голова все еще кружилась. Поднялась в свою комнату настолько быстро, насколько могла. Закрыла замок, нащупала шпингалет сверху и снизу, закрыла их, подперев дверную ручку спинкой стула.

ГЛАВА 8

Чертова девка! Смотрел в ее большие, широко распахнутые глаза и пьянел от плескавшихся в них наивности, мягкости, покорности. Изначально и мысли прикасаться к ней не было. Какого черта понесло, сам не понимаю. Теперь она сидит в своей комнате, как трусливый крольчонок, а я готов разнести собственный кабинет в щепки от бурлившего в венах желания. Я начинаю жалеть, что вообще притащил ее в свой дом.