Остановка у края

Оттирал грязные пятна с поверхностей и мыл пол до блеска с маниакальным остервенением, но, блин, не помогало. Закончив уборку, выплеснул грязную воду на компостную кучу и пошёл в сарай, где висела старая боксёрская груша. Удар за ударом выплескивал на ней свою злость и боль. Пока не услышал, как залаял старый пес Джин, извещая, что вернулся отец.

– Денис, с днем рождения, сын! – отец обнял и похлопал по спине.

– Спасибо, пап.

– Вот тебе небольшой подарок от меня. Новая груша, а то старая поистрепалась уже.

– Пап, спасибо, супер!

– Нравится?

– Да, классная.

– А чего такой грустный тогда? Что случилось? С Федькой опять подрались, оболтусы?

– Нет, просто… Да так, пап, ничего. Нормально всё. Спасибо за грушу. Пошли на стол накрывать, а то гости скоро придут.

– Ну, пошли, конечно.

Вернулся я домой поздно. Намного позднее назначенного отцом времени. И впервые изрядно выпившим, но меня это мало волновало. Все мысли были о чертовой записке. Почему он её не вернул? Почему ничего не сделал? Почему дал ей так просто нас бросить? Почему? Почему? Почему? Тысячи вопросов и ни одного ответа.

Заваливаю, пошатываясь, во двор. Шикнув на Джина, который вздумал на меня лаять, видимо, не признал сначала, я почти дошёл до середины двора, когда заметил отца, вышедшего на крыльцо.

– Иди спать! Утром поговорим! – рыкнул отец, оценив мой помятый вид.

– Даже не спросишь, чего я надрался так?

– Спать, Денис!

– А я записку нашёл от неё, от матери, – отец, скрипнув зубами, выругался и, достав сигарету, закурил, облокотившись о перила крыльца.

– Выброси её. Сто лет в обед этой записке.

– Она променяла нас на богатый хрен? Да?

– Денис! Слова выбирай!

– А что тут выбирать! Ты простил её? Простил?

– Простил. И тебе советую сделать тоже самое.

– Тебя жена бросила, променяла на другого мужика. Ты простил. А меня мать бросила. Чувствуешь разницу?

– Сын, у тебя я есть. Конечно, я не заменю тебе никогда мать, как бы ни старался. Но изменить я ничего не мог и не смогу.

Это её выбор. Я простил, так легче. Пусть живёт, как знает. Бог ей судья за это. Не держи на неё зла. Мы, люди, порой совершаем ошибки, никто не свят в этой жизни. Не нам её судить.

– Не понимаю тебя и её не понимаю.

– Придёт время, поймешь. Вот доживёшь до моих лет, поймешь, что легче простить и отпустить, чем злобу копить, которая тебя грызть будет каждый день.

– Не пойму.

– Дурак, значит. Иди спать. И ещё раз увижу выпившим, получишь уже по-взрослому.