Причал моей осени. Балансируя на краю

Тамара была хозяйкой квартиры, которую мы снимали уже три года подряд, и она лояльно относилась к небольшим просрочкам, но в данный момент, просрочка была больше недели, и ни о каком снисхождении с ее стороны уже не могло быть и речи. Ситуацию надо было решать и, к сожалению, мне самой этого не сделать.

– Я тебе что, бабки печатаю, что ли? – зло рыкнул муж, садясь за стол ужинать, заставляя меня вздрогнуть от резкого и злого выпада.

Пришел он нетрезвый и позднее обычного, поэтому я старалась быть максимально покорной, но мне надо знать суть ситуации, чтобы постараться ее решить, поэтому я продолжила разговор.

– Что-то случилось? – тихо заискивающим тоном, уже отточенным и отрепетированным за все это время. Я уже как выдрессированное животное моментально принимала более выгодную линию поведения, дабы не огрести. И от этого сравнения саму внутренне передернуло.

– Приставы опять арест наложили на зарплатную карту.

– Мы же подавали документы в прошлый раз, что все оплачено или они снова потеряли?

– Мать опять долгов наделала, – моя свекровь была просто чудо-женщиной, просто Гай Юлий Цезарь в юбке: успевала и работать, и бухать одновременно.

Поэтому все, что она зарабатывала, благополучно спускалось на бутылку, а так как Димка был прописан в ее квартире, то, все долги автоматически ложились на его плечи, оставляя нашу семью фактически без средств к существованию. Расклад суперский, правда только для нее, ибо так или иначе, а долг приходилось гасить. Данилов скривился то ли от произнесенных слов, то ли борщ ему пришелся не по вкусу. «Хоть бы первое», – я мысленно взмолилась и отвернулась к раковине, споласкивая посуду, потому что, проведя весь день в поисках работы и занимаясь домашними делами, я порядком выдохлась и его взрыв сегодня просто не перенесу.

Глава 3

Но взрыв был неминуем. Его запах витал в воздухе, искрясь напряжением и звеня треском, словно от взведенной до упора пружины. Только я до самой последней минуты наивно полагала, что сумею его предотвратить.

Тот самый «авось» в действии. Не смогла. Один необдуманный вопрос, и реакция была запущена.

– Что завтра Тамаре сказать?

– Я что, *бу, что ты ей говорить будешь? Мне еще этот вопрос надо решить? Или ты поднимешь хоть раз свою ленивую задницу и сделаешь хоть что-то полезное? – голос, наполненный раздражением и неприкрытой яростью, моментально окатил меня с ног до головы, пробуждая страх, нещадно бьющий изнутри холодным ознобом.