(Не) люби меня

Поклонившись, он в витиеватых выражениях сообщил, что его величество надеется, что праздник пришелся нам по душе, и предложил воспользоваться королевским гостеприимством и переночевать в замке.

Стоявшие вокруг гости замолчали, позабыв о мороженом. Жозеф поклонился, бормоча благодарности, а леди Бригитта невозмутимо кивнула:

– Передайте его величеству, что мы с удовольствием принимаем его приглашение. Это честь для рода Верей.

– Для вас апартаменты приготовлены рядом с покоями королевы, – поклонился мажордом леди Бригитте и Элише, – а лорд и леди Верей могут расположиться в Голубой спальне, ваши вещи привезут в течение часа, если изволите.

– Я сама съезжу за вещами, – тут же решила свекровь.

– Как вам будет угодно, – сказал мажордом и добавил, посмотрев на нас. – Его величество выражает надежду, что вам понравится комната, и заверяет, что там вас никто не побеспокоит.

Намек был более чем прозрачен, и мы с Жозефом переглянулись. На наше счастье леди Бригитта этого не заметила – мыслями она уже устраивалась в комнате, рядом с королевой.

Ей хотелось бы, чтобы мой муж сопровождал ее и Элишу, но Жозеф отказался – перевезти вещи достанет и двух слуг. Ему, как и мне, не терпелось оказаться в королевской спальне.

Реальность превзошла все ожидания – я никогда не видела таких красивых и удобных покоев. Восточные ковры, бархатный балдахин, простыни из самого тонкого шелка, изящная мебель и смежная комната, в которой стояла огромная ванна…

– Твой король – замечательный, – сказала я, распуская шнуровку на корсаже, чтобы поскорее избавиться от платья и окунуться в горячую воду.

 – Я так ему благодарна! Посмотри, какая широкая кровать, какое зеркало! И ковер! Сегодня я буду танцевать для тебя.

– Я бы согласился на все прямо сейчас и без танцев, – сказал Жозеф, обнимая меня за талию. – Наконец-то мы одни. Только ты и я – чудно, правда?

– В королевской спальне и ночь должна быть королевской, – ответила я, уклоняясь от его поцелуев. – Имейте терпение, лорд Верей! Вашей супруге хочется предстать перед вами чистой и благоухающей.

– Для меня ты – самый душистый цветок, – заверил он, подталкивая меня к постели.

После недолгой шутливой борьбы я одержала победу и удалилась в ванную, прихватив кое-что из своего дорожного сундука.

Выкупавшись и расчесав волосы, я не стала одеваться. В княжестве, где родилась моя мать, танцовщицы не кутались в ткани. Танец – это движение тела, а не колыхание одежд.