(Не) люби меня

За всю их семейную жизнь она ни разу не показалась ему голой, и даже в постель надевала длинную рубашку, а перед выполнением супружеского долга гасила все свечи.

Король смотрел на свою жену, а перед мысленным взором стояло совсем другое лицо – смуглое, с алыми губами и блестящими, как ежевика после дождя, глазами.

– Что-то случилось? – спросила королева, и так как король не ответил, повторила вопрос.

– Ничего не случилось. Что за глупости? – Дидье вскочил из кресла и раздраженно заходил по комнате.

Леди Тегвин проследила за ним взглядом, а потом достала рукоделие и занялась кружевной тесьмой. Только руки ее дрожали так, что иголка постоянно падала на колени.

– Вы неспокойны, – сказала женщина кротко. – Почему бы вам не облегчить душу?

– На исповеди? – фыркнул король.

– Как вам будет угодно. Можно на исповеди, но легче рассказать близкому человеку, что вас гнетет. Вы вернулись из поездки сам не свой…

Король остановился и долго молчал, перекатываясь с пятки на носок, а потом спросил:

– Как получилось, что я – добившийся абсолютной власти, живу здесь, словно в клетке? Почему радости мира проходят мимо меня? Почему я должен следовать правилам, установленным неизвестно кем и непонятно для чего?

– Вы государь, – размеренно ответила леди Тегвин, – ваша первая обязанность – хранить страну от хаоса.

А значит, вы должны показывать пример всем и во всём. В том числе и в следовании законам и правилам.

– Какой пример?! – вспылил Дидье. – Как стать несчастным?

От его голоса леди Тегвин побледнела и уронила шитье.

Иголка скатилась с колен и упала в пушистый ворс ковра, а женщина даже не осмеливалась наклониться, чтобы ее отыскать.

– Простите меня, – сказал Дидье, остывая. – Я не должен был на вас кричать.

Королева подобрала юбку и опустилась на колени, отыскивая оброненную иглу. Дидье наблюдал, как она осторожно обшаривала ковер, все ниже наклоняя светловолосую голову. Он почувствовал угрызения совести и повторил:

– Вы простили меня? Отвечайте.

Леди Тегвин слабо улыбнулась, найдя пропажу. Вернувшись в кресло, она с преувеличенным старанием разгладила приметанные кружева, вдела нитку в иглу и сказала:

– Вот проклятье и свершилось, мой дорогой муж.

– Какое проклятье? – проворчал он.

Она посмотрела ему в глаза:

– Вы полюбили.

– О чем вы? – спросил Дидье сердито, а сердце опалил предательский огонек. Он и ждал, и боялся того, что сейчас услышит.