(Не) люби меня

Зловещий свет луны

Король наклонился, показывая аккорды, и сказал тихо, почти касаясь губами моей щеки:

– Зажимаете все струны указательным пальцем, а средний и безымянный ставите сюда…

От него пахло вином и яблоками, и еще чем-то крепким, одурманивающим. Голова у меня закружилась, хотя я не выпила за вечер ни капли. Мужские пальцы касались моей руки точно так же, как до этого лютни – ласково и очень нежно.

– Играете перебором, – продолжал объяснять король и положил мою правую руку на струны, не спеша отпускать.

Мою щеку опалило горячим дыханием, и я почувствовала, как король содрогнулся всем телом, сжимая мои руки. И это было вовсе не обучение музыке. Страсть – вот что это было!

– Вы правы! – почти выкрикнула я и вскочила, уронив инструмент – Жозеф едва успел его подхватить. – Эти аккорды слишком сложны для меня!

– Но вам стоит лишь пожелать, – сказал король, медленно выпрямляясь, – и я сыграю эту мелодию для вас.

– Попрошу музыкантов, – сердце мое колотилось, и я с трудом могла дышать, взволнованная и испуганная, – вам незачем утруждать себя, ваше величество.

– Музыканты ее не знают, – ответил он. – Потому что я сочинил ее.

– Вы?! – Жозеф решил добавить свою порцию восхищения королевскими талантами. – Сир, вы настоящий мастер!

– Я назвал ее «Манящий свет луны», – сказал король, будто не слыша его.

Он смотрел на меня, не отрываясь, и мне захотелось заслониться рукой от этого взгляда.

Вместо этого я сказала почти холодно:

– Мелодия прекрасна, но я слишком устала, сир.

– Ди! – ахнул Жозеф. – Это невежливо! Его величество может оставаться…

– Пожалуй, и в самом деле слишком поздно, – король, не глядя, кивнул Жозефу, а потом поклонился мне – слишком почтительно, короли не кланяются так женам лордов. – Благодарю за чудесный вечер и за разрешение прийти к вам в следующий раз. Спокойной ночи, леди Диана…

Я не смогла вымолвить ни слова, пока он уходил, и только когда дверь за королем закрылась, рухнула в кресло и прижала ладони к пылающим щекам.

– Ди! Взгляни только, – Жозеф показал мне лютню, которую его величество оставил, – на ней украшений из серебра и перламутра на десять золотых!

– Убери ее подальше! – взмолилась я, потому что не могла видеть этот инструмент. Больше всего меня удивляло, что Жозеф ничего не заметил, а ведь он сидел рядом и смотрел, как… как…

– Ты права, ее надо спрятать подальше, – деловито заявил Жозеф, оглядываясь.