Восхождение. Сага «Исповедь». Книга третья

Кто-то предложил пройти в машину скорой помощи для обследования, но я отказался.

– Медики нужны пострадавшим, а я – счастливчик, проспавший этим утром собственную смерть… – чувство непонятной вины терзало внутри, словно то, что я выжил, несправедливо по отношению к остальным.

Вскоре приехали телевизионщики, словно стая коршунов, начали снимать, я уносил ноги прочь, не в состоянии смотреть на всё это. Голова гудела, шатался словно пьяный; не помню как доплёлся до нашего переулка, увидел там тех самых парней, которые приставали ко мне однажды ночью, они с каким-то неподдельным страхом отступили, дав мне возможность пройти.

– Точно, Богом меченый! – донеслось мне вслед.

Брюки на мне были порваны в нескольких местах, и грязь, смешавшаяся с кровью, своей и чужой повсюду. Хозяйка, увидев меня, выронила из рук блокнот.

– Бог мой, что случилось?!

– Вы не знаете ещё? Взрыв в метро… – я почти не мог говорить.

Она помогла мне подняться по лестнице.

– Не стоит, я могу и сам… – но, видимо, переоценил свои силы: в глазах резко потемнело. Очнулся уже на кровати почти совсем голый. Маргарет обрабатывала мои многочисленные ссадины и порезы. – Не смущайтесь, Эрик, я много голых мужчин повидала на своём веку, можете мне доверить всё, как врачу! – она хлопотала вокруг меня, словно мать над ребёнком.

Началась рвота, видимо, сотрясение я всё-таки получил. Почти сутки Маргарет не отходила от меня, ухаживая как за тяжелобольным, коим я не являлся, но она настаивала, а мне очень нужно было чьё-то присутствие рядом, оставаться одному сейчас невыносимо.

Часть 2. Глава 9

Конни принесла по просьбе тётушки маленький телевизор в мою комнату. Они включили его, чтобы смотреть новости. По всем каналам говорили только об одном: теракт в Париже. Мне стало страшно, что Наташа может узнать об этом раньше, чем я сообщу ей о том, что жив, но никак не мог дозвониться.

Маргарет плакала каждый раз, когда видела кадры с места происшествия, вытирая слёзы бумажной салфеткой.

– Ты ведь был там и мог погибнуть, мальчик мой! Какая бессмысленность! Какая жестокость! Проклятые террористы, сами взрываются и людей губят! Гореть им в аду!

– Маргарет, не плачь, прошу тебя, слезами ничего не исправить… – я начинал нервничать, снова и снова набирая домашний номер, но в ответ были только гудки.