Еретик. Книга 3

Так много раз Вивьен Колер сталкивался на допросах с людьми, не желавшими с ним говорить, но впервые от чьего-то молчания он почувствовал дрожь. Воистину, собраться с мыслями было непросто, но он заставил себя держаться невозмутимо, насколько возможно.

– Вижу, ты уходишь…

Еще несколько тяжелых мгновений Элиза молчала. Вивьен чувствовал на себе ее взгляд и не знал, куда из-под него деться.

– Да, – холодно проговорила Элиза, – ухожу.

Снова повисло молчание, которое не решался нарушить ни один из них. При этом Элиза не гнала его прочь, не проявляла никаких чувств, и Вивьен совершенно не понимал, чего ждать.

– И далеко?

И снова – долгая, тягучая, болезненная пауза.

– Есть несколько мыслей по этому поводу. Но было бы недальновидно рассказывать об этом инквизитору, – отозвалась она, и в голосе ее зазвучала сталь.

– Вот как, – только и сумел произнести Вивьен.

Элиза еще несколько мгновений стояла молча, затем заговорила вновь – холодным шипящим голосом:

– Мы оба знаем, что я должна покинуть город, – сказала она.

 – Если только ты не пришел для того, чтобы арестовать меня. В этом случае у меня, конечно, ничего не выйдет.

Вивьен ощутил, как что-то больно кольнуло его в грудь.

«Арестовать? Боже…»

– Нет, – едва слышно отозвался он, покачав головой. – Нет, я не для этого пришел. Я лишь хотел убедиться, что ты… что ты поступишь разумно. Тебе действительно нужно покинуть город. Здесь небезопасно, пока в нашем отделении находится архиепископ де Борд. Это он… арестовал Рени.

Вивьен надеялся, что она – с присущим ей любопытством – отметит незнакомое имя, пусть даже холодно, но поинтересуется этим человеком, и тогда появится возможность объяснить ей всю ситуацию и добиться понимания.

Но Элиза этого не сделала. Она понятия не имела, кто такой де Борд, но она хорошо знала, кто стал палачом для ее сестры.

– А ты ее казнил, – произнесла Элиза.

Эти слова прозвучали, словно из могилы – от них веяло смертельным холодом, а где-то на заднем плане слышался неоспоримый приговор: виновен.

– Зачем? – спросила она, и сквозь мороз ее тона проклюнулись нотки ее истинных чувств: непонимания, горя, боли, бессилия.

Вивьен сглотнул тяжелый подступивший к горлу ком.

– У меня не было выбора, – надтреснуто произнес он. Элиза округлила глаза от возмущения, готовясь возразить, но он продолжил: – Таков был приказ епископа. Прямой приказ. Я не имел права ослушаться.

– Не имел права ослушаться? – переспросила она, недоверчиво приподняв брови.