Но свет в домиках горит

Молодость и панк-рок

Вроде нормально всё было, но тут в темноте переулка меня догнала возникшая из ниоткуда женщина подозрительного вида – платье в пол, шушун, шапка-труба, брови-ниточки, золотая фикса и браслет силиконовый «Молодость и панк-рок».

И только я успела подумать, что опять в секцию акробатики или кружок ревнителей благочестия будут заманивать (реже я притягиваю только наперсточников, цветочную базу номер один и последователей Фу Шо Хюиня), как женщина-труба включила звук:

– Эй… – зашипел шушун.

Я продолжала идти, ведь в школе меня учили на «эй», свист и шипение не оборачиваться.

– Девушка! – зашептало привидение, цепляясь шпорами за бордюр.

Я сделала вид, что я не девушка, а, например, батончик «Марс», огнетушитель или вывеска «Пельменная».

– Подождите! – не поверили в пельмени брови-ниточки.

Я завращала на руке воображаемый горящий обруч и представила, что я гимнаст-дрессировщик или преподаватель аэробики в начальных классах.

– Я просто хотела спросить! – задыхаясь, крикнула преследовательница.

Вот тогда-то я и выдумала, что я асфальтовой каток, который незаметно едет с вечерней смены. Не будет же нормальный человек с катком разговаривать.

– А… – понимающе запереливалась золотая фикса. – Вы, стало быть, каток, а я думала – девушка.

И поотстала.

Колобок

Раньше у Колобка было всё, а потом ему сказали: «Катись!» От удивления он так вскинул брови, что они уползли на затылок, а уши – наоборот, на глаза.

Ну и как-то сам собой покатился он, покатился, будто девочка-садистка в лабиринт играла, а он там шариком работал. В общем, совсем круглым стал, кожа огрубела, стыки затерлись, повороты стали всё круче, тупики отбивали макушку, глаза устали моргать, а потом бац, и потемнело.

Воображаемая девочка захохотала, в ладоши захлопала, и всё как-то закружилось, понеслось в темноте этой и грохоте пластмассовом.

Колобок еще немного попереваливался на ощупь, пару дней буквально, а потом к жвачке прилип.

Никакой, в общем, лисы не было, и сусеков никаких.

965к163

Однажды глубокой ночью мальчик Евлампий услышал что-то по радио, вышел из дома, да так и не понял, куда попал.

Собаки бегают, дворник лопатой машет, мимо летают пчёлы с физалисами на носах, а Евлампий сидит себе на ледяной горке, соображает да сверкалочку раскручивает.